Каир - уж точно не из тех городов, которые можно назвать столицами мужской элегантности, однако здесь есть и хорошо одетые мужчины, и портные. Им FT посвятил обширный материал. Один из последних мастеров в Каире - 89-летний Самир эль-Сакка (первые четыре фото @Ahmed Qabel). “Он пережил революции, перевороты, экономические кризисы и Covid, который закрыл его мастерскую и едва не стоил ему жизни. Но он по-прежнему любит приходить на работу и встречаться с клиентами — многие из них приезжают с другого конца города, чтобы их одежду сняли с мерок и выкроили вручную именно здесь, у него и его небольшой команды. В коридорах стоят манекены в дневных пиджаках. В соседней комнате двое рабочих удерживают в воздухе электрический утюг весом девять килограммов, тщательно формируя плечо жакета. Этот метод они называют «современным», потому что раньше использовали утюги, нагреваемые углями. Сын портного, он поначалу не интересовался семейным ремеслом, но учеба в портновской школе Santarelli & Castellucci в Риме и стажировка в парижском Cifonelli убедили его в благородстве этой профессии. В 1958 году эль-Сакка вернулся в Каир и стал устраивать приемы в ателье, на которых появлялись актёры и политики. Однако когда один из самых известных египетских актёров отказался платить по растущему счёту, заявив, что само его покровительство - уже достаточная плата, он перестал работать со знаменитостями. Они обшивались в ателье его друга Хасана Суэллама, также учившегося во Франции. Сафари-костюм, который тот создал для президента Насера, стал символом новой республиканской элиты, желавшей отличаться от прежних правящих кругов, и одна из его знаковых моделей до сих пор продаётся в магазине. Но настоящую известность Суэлламу принесла работа с Анваром Садатом в годы его президентства (1970–1981). Суэллам умер в 2018 году в возрасте 95 лет, однако его дочери сохранили ателье почти в неизменном виде. Однако, если в конце 1950-х в городе были десятки “тарзи” (как называют портных на египетском арабском) и многие процветали, то сегодня мы наблюдаем полный упадок. Мамдух Гамаль, рубашечник в третьем поколении (последние 3 фото), продолжает дело отца в ателье, основанном в 1949 году. Он вспоминает, что один лишь заказ для Фуада Серагельдина, тогда влиятельного политика, включал 24 рубашки, 12 пижам, четыре халата и 48 пар нижнего белья. Сегодня Гамаль, обучавшийся в Париже, удерживает бизнес за счёт сотрудников посольств, в основном из стран Южной Америки. Сейчас у него работают двое мастеров в возрасте около 60 лет, которым требуется две недели, чтобы сшить одну рубашку на заказ. Без учеников и преемника ему скоро придётся закрыться. Многие стали продавать в ателье недорогую готовую одежду. Дочери Суэллама говорят, что намерены продолжать дело отца. Они надеются на интерес молодого поколения и иностранных гостей. Недавно венецианец Эудженио Фриньяни заказал здесь костюм из английской шерсти. Он считает, что более доступная стоимость пошива в Египте имеет огромное преимущество перед европейскими ателье. Эль-Сакка готовит преемника: Осама Фуад, которому 46 лет, работает с ним с 17-ти лет. На изготовление костюма в этом ателье уходит около десяти дней с учётом примерок, но мастеров все равно не хватает, и очередь растягивается на три месяца. Фуад очень верно описывает характер этого ремесла: «Суть этой работы в том, что это дело друзей: группа людей должна сидеть вместе и помогать друг другу». Кстати, именно так устроена работа на неаполитанских фабриках, которые выросли из ателье.