СЕВЕРНЫЕ ЛЬВЯТА: РОЖДЕНИЕ ШВЕДСКОЙ АРМИИ. ЧАСТЬ 2/2 ЧИСЛЕННОСТЬ И СОСТАВ Но большая континентальная война, в которую вскоре ввязалась Швеция, внесла свои коррективы. Франко-шведский договор, заключённый 23 января в Бервальде, предполагал, что Париж выделит скандинавам субсидии, а Густав взамен выставит армию численностью 30 тысяч пехоты и шесть тысяч конницы. Однако война, полыхавшая в Германии, оказалась настоящей чёрной дырой, с аппетитом поглощавшей ресурсы всех без исключения сторон конфликта, и, чтобы добиться решающего перевеса, требовалось повышать численность войск. К середине 30-х годов, уже после гибели Густава II Адольфа, суммарная численность шведских сил на фронтах Тридцатилетней войны составляла около 130 тысяч человек. Естественно, прежняя ставка на национальный элемент в армии вылетела в трубу, войско разбухло за счёт наёмников: теперь шведы брали всех, у кого было по две руки и ноги — ирландцев, англичан, шотландцев и, конечно, немцев. Более того, существенная часть этой весёлой компании исповедовала католичество, лишний раз подчёркивая, что примерно с начала 30-х годов конфликт утратил конфессиональную основу. И если при Густаве иностранные наёмники составляли лишь до трети шведской армии, то на момент его гибели в 1632 году из 120 тысяч солдат, которыми располагала шведская корона, шведы и финны составляли лишь 12 процентов — или около 15 тысяч человек. Даже шведский штаб наводнили иностранцы — в первую очередь беглые чешские офицеры, которые после разгрома Богемского восстания перманентно нанимались на службу к государям из антигабсбургской коалиции. К концу 30-х годов шведская армия балансировала на грани кризиса, тяжёлое поражение при Нордлингене в 1634 году сильно ударило по её престижу. Содержание огромных армий давалось казне всё сложнее, их приходилось сокращать, и в 1637 году под знамёнами с золотым львом стояли всего 45 тысяч солдат, 15 тысяч из которых сидели по крепостям и не могли помочь товарищам в поле. *Окончание в комм.