Чем шрапнель отличается от картечи Пушка – оружие внушительное. Что стало понятно еще на заре огнестрельной эпохи. Так что если имелась возможность пальнуть по противнику из пушки, то этот вариант всегда предпочитали ружейной стрельбе. Хотя бы потому, что большая энергия снаряда в теории сулила масштабные разрушения в стане противника. А уж если по живой силе отработать, то и вовсе имелась надежда на фантастические результаты. Вот только желаемое достигалось не всегда. Проблема крылась в снаряде. Как бы ни велика была мощь орудия, но площадь поражения равнялась площади сечения ядра. А при тогдашних технологиях попадать точно на дальних расстояниях не получалось, а при меньших дистанциях не оставалось времени на прицеливание. Так что какой-то период артиллерия играла роль осадной техники. Правда, недолго. Быстро додумались набивать в жерло пушки не монолитный снаряд, а кучу каменного щебня – дроба. Так появилась картечь, полезная при стрельбе по атакующим порядкам. И тут снова заминка. Первые канониры грузили щебенку в пушки буквально лопатами или совками. Так что при тогдашней дальности действительного огня и скорости перезарядки имелся шанс только на один относительно прицельный выстрел. Поэтому решение проблемы низкой эффективности видели в увеличении калибра (наша Царь-пушка, являющаяся не пушкой, а дробовиком с пропорциями бомбарды, тому пример). Ну и дело доходило до рекордных габаритов, отчего такие орудия, на зарядку которых могло уйти и полдня, даже не наводили – их вкапывали стационарно, направляя в сторону прогнозируемой опасности. О прицеливании речи не шло – что-то примерное. Вскоре, однако, пушки поставили на лафеты и вытащили в поле – появилась мода сооружать полевые укрепления, которые требовалось как-то расковырять. Ну и понятное дело, что при случае из тех же пушек били и по пехоте (по кавалерии тоже), благо та строилась плотно, в несколько рядов. И тут ядро показало себя неплохо – один выстрел поражал построение чуть ли не на всю глубину, пробивая целые просеки в каре. Но технологии производства совершенствовались, ружей стало хватать на всю армию. Поэтому пикинеры оказались не нужны, поскольку любой стрелок с мушкетом и штыком выполнял роли и мушкетера, и пикинера. Следовательно, отпала нужда в плотно сбитых построениях, началась эра линейной тактики. Отчего ядрами по пехоте стало как-то невыгодно стрелять – пороха уходит масса, а эффекта маловато. Тут-то и вспомнили про старую манеру дробовой стрельбы. Правда, разнокалиберную щебенку заменили свинцовыми или чугунными пулями. Понятно, что загружать горстями эту картечь в ствол пушки крайне неудобно и долго. Так что вскоре додумались до картонного или деревянного поддона, на котором укладывали стопку картечи, и перевязывали (оплетали) бечевкой (т. н. “картечь вязаная”). Во флоте и в большом калибре этот вариант дожил до второй половины XIX века. А в полевой артиллерии вскоре вязку бечевой заменили картонным или жестяным стаканом. *Окончание в комм.