Создание полков «рейтарского строя» в России. ... Уже в первые годы войны под началом воевод Новгородского разряда появилась конница принципиально нового для России типа - рейтары. Образцом для ее организации, вооружения и тактики послужила кавалерия Западной Европы. Линейная кавалерия Запада в середине XVII в. В ходе Тридцатилетней войны 1618-1648 гг. различия между родами кавалерии окончательно стерлись. Исчезли разнообразные «кирасиры», «аркебузиры», «копейщики», «карабинеры» и т.п., и в большинстве стран полки стали называть просто конными или кавалерийскими: «Cavalerie» во Франции, «Horse» в Англии, «Reuter» в Северной Германии, «Ryttare» в Швеции. Только в Испании, Австрии и иных германских, - большей частью, католических землях - сохранились «кирасиры», но это было просто иное название той же стандартной кавалерии, дань традиции; в Речи Посполитой вся вербованная конница «немецкого» типа была известна как «rajtaria». Вербованные полки редко существовали дольше нескольких кампаний, их личный состав после роспуска охотно поступал в любую другую армию, и благодаря такому «свободному рынку» основные нормы тактики , вооружения и организации (или «штатного состава») стали интернациональными. В мирное время кавалерия ввиду своей дороговизны была малочисленной, и резкое увеличение ее численности происходило только накануне войны. Парламенты и правительства определяли необходимые размеры полков и денежные суммы, после чего начиналась вербовочная кампания. Так, шведы, хотя и имели сильные национальные полки Мирного времени, перед вторжением в Польшу (1655 г.) навербовали к 6 тыс. еще 15-20 тыс. рейтар. Формирование полка осуществлялось на основании патента - контракта между полковником и государством, в котором оговаривались структура и численность подразделения, сроки вербовки, вооружение и т.п. Полковник получал крупную сумму денег, договаривался с ротмистрами и другими вербовщиками, и набор рейтар окончательно превращался в коммерческое предприятие. П. Гордон в своем дневнике замечательно изобразил те выгоды, которые сулила ему вербовка кавалерийского пока для Австрии в 1661 г.: «Я обязался набрать две полные роты и должен был получить за каждого рейтара по 40 рейхсталеров... Сам я становился старшим ротмистром и получал бы по 35 рейсталеров за каждого рейтара, приведенного мною на место сбора сверх моих двух рот. Одной из причин, побудивших меня согласиться, было предвкушение великой выгоды от вербовки, ибо я узнал о роспуске курфюрстом Бранденбургским в Пруссии 4 конных полков, так что многие будут рады снова поступить на службу. Я не сомневался, что приведу свои роты еще и с избытком к месту сбора, назначенному нам в Силезии, из расчета 15 или 20 рейхсталеров за рейтара, помимо того преимущества, что я мог бы получить от моих офицеров, кои должны были набрать известное число людей согласно своему чину». От успеха «предприятия» зависела боевая численность полка. Обычной нормой, закрепленной в Австрии, Дании и др. странах, был состав в 10 рот по 100 рядовых, но, имея богатый опыт провала вербовочных кампаний, другие «заказчики» стали оговаривать более реальные, несколько заниженные штаты. Так, в 1655 г. шведский король Карл X Густав установил размер роты в 70, а с 1658 г. - в 60 рядовых, но и это число достигалось редко. *Окончание в комм.