Армия трех Фридрихов и двух Вильгельмов (не тех, тут тонкая игра слов). Прусское войско 1701 - 1792 гг. ( часть 1/2) Строго говоря, королевская прусская армия имеет к географической Пруссии (что Восточной, что Западной) не самое прямое отношение. Ибо ее, прусскую армию, создал не король в Пруссии и даже не король Пруссии, а курфюрст Бранденбурга Фридрих-Вильгельм I. И только потом, спустя годы, десятилетия упорной борьбы и труда, его курфюршество смогло отобрать назад у шипящей Польши герцогство Пруссия, подарив будущему королевству географические границы, заставлявшие Гогенцоллернов просыпаться по ночам в холодном поту. Итак, прежде чем мы перейдем к 18 столетию, давайте кратко обрисуем из чего родилась прусская армия. Это было детище Апокалипсиса. Нет, не в смысле того, что Великий курфюрст перемежал создание своего воинства с черными мессами и жертвоприношениями - речь шла о положении Бранденбурга и Северной Германии вообще. С середины 16 века, когда Священная Римская империя разделилась на протестантскую и католическую части, север Германии хронически страдал от невозможности одновременно защищаться от императоров и жадных до захватов соседей. Местные правители попытались найти точку опоры во Франции, точнее в ее золоте, но Париж сперва некстати проиграл империи и Испании войну, а потом и вовсе на полсотни лет погряз в религиозных гражданских войнах. В Германии, где неловкая попытка императора Карла быстро разрешить вопросы с ересью в середине 1540-х гг. закончилась неудачей, царил мир, наступивший после принятия формулы вера правителя - вера подданных. Тем не менее, поведении Дании и Речи Посполитой (под шумок взявшей под крыло вассалитета прусские земли рыцарей-тевтонцев, ставших теперь светскими пруссаками), говорило само за себя. Разразившаяся в начале следующего века катастрофа Тридцатилетней войны не оставила от внутреннего мира в рейхе ничего. А ведь тогдашний наблюдатель, говоря языком современности, мог бы приводить в конце 16 века Германию как пример страны, в которой религиозный конфликт был погашен без особенных эксцессов - всего-то одна Шмалькальденская война, на фоне непрекращающейся резни во Франции или периодических вспышек насилия в Англии, не говоря уже о Нидерландах. Северные протестантские государства разорила собственная слабость. Как только империя потеряла целостность, их пространства стали ареной для сражений между австрийцами, имперцами, испанцами и протестантами, опиравшимися сперва на датчан, затем на шведов, а после на французов. Покуда имперцы громили своих врагов, степень разорения была приемлемой для тогдашних войн - несмотря на поражения, первое десятилетие войны было для жителей северогерманских земель в общем и целом терпимым. Но, когда на смену разгромленным датчанам пришли шведы (впрочем, половину знаменитой армии Густава-Адольфа II составляли те же немцы), а война приобрела хронически-затяжной характер - вот тут и открылась бездна ада. Собственных войск у германских протестантов к тому времени уже не было, а создать новые мешала слабость разоренных владений - по ним беспрерывно наступали и отступали противоборствующие стороны. При этом, союзники были даже хуже врагов: шведское государство жило исключительно мечом и воевало ради того, чтобы содержать собственные вооруженные силы. Пребывание в городах и деревнях Бранденбурга шведских войск было намного тяжелее чем нашествие католических ратей императора. Все эту немалое вступление потребовалось для того, чтобы читатель хорошо представил мысли, овладевавшие молодым курфюрстом, принявшим Бранденбург в 1640 г. *Окончание в комм.