антидепрессанты и джазовые пластинки™

Конечно, в нашем мире протезирование за последние десятилетия шагнуло очень далеко вперед, однако оно по-прежнему связано с высокими, так сказать, порогами вхождения. Например — если откинуть множество нюансов и чуть все упростить — мы знаем, что протезы — это штука по-прежнему дорогостоящая. Причем, скорее, именно за счет высокой себестоимости. Разумеется, стоимость эта, ровно как и потребность, например, в сервомоторах и/или микроконтроллерах, обеспечивающих более точные движения мелкой моторики, варьируется от того, какую часть человека мы хотим протезировать: палец, кисть, руку выше или ниже локтя, ногу выше или ниже колена и так далее. Однако помимо объема сопутствующей микроэлектроники, есть и более насущный вопрос состава: все-таки производят современные высокотехнологичные протезы из специальных медицинских сплавов и биополимеров, призванных максимально снизить риски отторжения импланта. (кстати, с этой темой прикольно игрался Deus Ex: в третьей части ограниченное распространение имплантов и их относительно грубый дизайн частично обосновывались именно популярной проблемой отторжения протезов — аутоиммунной реакции у многих киборгов) Самый же сложный технический момент во всем этом — проблема связи импланта с мозгом. То есть, как бы по-хорошему сделать так, чтобы управление протезом осуществлялось напрямую мозгом человека — желательно без посредников вроде приложений на смартфоне или микродвижений соседних мышц, а также по возможности — без торчащих через все тело проводов-электродов. Это, наверное, самый перспективный вопрос для поиска решений, и уже как будто не самый фантастический — все-таки нейроинтерфейсы, как технология, сейчас какими-то шагами да развивается (Neuralink тот же, например). Далее — сам процесс установки. Разумеется, он в той или иной степени бюрократизирован, потому как формально это все еще медицинская процедура. Уж не знаю, входят ли такие услуги в ОМС в разных странах мира, но факт остается фактом: пока еще нельзя прийти в поликлинику и попросить заменить мясную руку на крутой меха-манипулятор, просто потому что это круто или полезно в вашей работе. По крайней мере, если вы не милиардер. Тут мы подходим к самому интересному вопросу: что именно должно произойти day-by-day, чтобы аугментации стали сверхдешевыми и сверхдоступными? Скажем, как смартфоны. Ведь чтобы получить целый мир, в котором тысячи тысяч граждан подвергают себя таким серьезным бодимодификацям, получается, нужно не только: — максимально удешевить производство имплантов; — создать рынок, на котором они будут максимально востребованы; — тем или иным поддерживать технологическую конкуренцию между производителям имплантов, которые будут выпускать все новые и новые версии протезов; Но и — по возможности — убрать из цепочки принятия решений медицинские институции и прочие структуры, требующие этического обоснования для проведения таких процедур. А это уже вопрос такой, ну, сложный, интересный, дискуссионный. Задним число, конечно, можно додумать, что, дескать, приватизация экономики до уровня условного анкапа с последующим ослаблением/отмиранием всего государственного, что сидит на бюджетах (вроде образования и медицины as is) вполне в эту логику укладывалось бы. Во всяком случае, представить, в каких еще условиях компании могли бы, скажем, продавить медицинские институции на создание свободного рынка человеческих органов (пусть хотя бы искусственных), по-прежнему затруднительно.