Иллюстрация для Макса Вебера Как известно, иногда старость приходит одна, без мудрости. Видимо, примерно так и думали свечник Уильям Проктер и мыловар Джеймс Гэмбл из Цинциннати, когда их тесть, Александр Норрис, сначала советовал, потом просил, а позже и требовал объединить их бизнесы. Объединяться им не хотелось — они неплохо зарабатывали и ценили независимость. Но Норрис понимал, что бизнесы его зятьев работают на одном сырье: вместе они снизят закупочные цены и одолеют конкурентов. Причем, не только в Цинциннати, но и в соседних городах (по реке Огайо уже пошли первые пароходы). В 1838-м зятья сдались и объединились — как раз к окончанию экономического кризиса и началу переселения за Миссисипи. Так что пароходы понесли продукцию Проктера и Гэмбла далеко на Запад. Легенда гласит, что начинали зятья Норриса с одного на двоих деревянного чайника для варки смеси, и с одной тачки, чтобы развозить товар. Это, конечно, сказка — они были людьми не бедными, вложили в дело более $7 тысяч (сейчас это $250к). В Цинциннати Проктер с Гэмблом попали случайно, и их истории похожи. Проктер завел торговлю в родной Англии, но в первый же день его магазин ограбили, а потом он и вовсе сгорел. Кредиторы отпустили его под честное слово джентльмена в Новый Свет — заработать и расплатиться с долгами. В Цинциннати у него заболела его жена, и он остался в городе, устроившись клерком в банк. Жена умерла, его зарплаты еле хватало на жизнь. Но однажды он, не имея денег на освещение, отлил сам несколько свечей — себе и соседям. Соседи ему заплатили, и выяснилось, что за день он заработал больше, чем за месяц в банке. Освоив это ремесло, Проктер начал зарабатывать столько, что смог позволить себе жениться во второй раз — на старшей дочери Норриса. Отец Гэмбла уехал в Америку из католической Ирландии, где он был протестантским священником. Когда он проезжал через Цинциннати, его сын, Джеймс, заболел, и они остались в городе. Сын выздоровел, выучился на мыловара и открыл свое дело. Заработки позволили ему жениться на младшей дочери Норриса. Проктер и Гэмбл не были друзьями, но, объединившись, узнали друг друга получше, а распевание церковных гимнов за работой и вовсе их сблизило. К концу 1850-х оборот этой провинциальной фирмы перевалил за $1 млн, на их заводе работало 80 человек, сами Проктер и Гэмбл «просто работали» — добросовестно делали дело, взяв на вооружение своей мыльно-свечной компании лозунг «Светло и чисто». Зятья Норриса — отличная иллюстрация классической теории о том, как протестантская этика и честный труд создали западный капитализм. Им приписывают разные хитрости и маркетинговые ходы, но на деле ничем, кроме как устрашающе-добросовестным трудом, их поход за первым миллионом отметить нельзя. Пара чудес, однако, все же случилась (добросовестность их притягивает). Однажды Проктер заметил, что грузчики помечают ящики с их товаром крестом. Богобоязненный свечник счел это святотатством и придумал рисунок — тот самый месяц с человеческим лицом и звездами, который сейчас знают все. Так появился один из первых в мире узнаваемых брендов. Второе чудо случилось в 1861 году, когда основатели, активно вовлекавшие в свой бизнес домочадцев, отправили своих детей в Новый Орлеан за древесной смолой. Те закупились по максимуму, заплатив по $1 за бочку. Началась Гражданская война, и цена выросла в 15 раз. Проктер и Гэмбл легко выигрывают тендер на поставки для армии, а победители, после войны, вернувшись домой, принесли продукцию с узнаваемым лого P&G в каждый дом Америки. Так миллионы двух протестантов превратились в миллиарды. Их потомки придумают кучу нового: от не тонущего в воде мыла до памперсов, первыми займутся вовлечением рабочих в бизнес, мыльные оперы захватят мир, опыт управления брендами будет возведен в искусство, а P&G станет компанией №1 в мире. #ключевыерешения — новый проект @antidigital и @ivanovdirect Книгу по мотивам предыдущего проекта #техноистории можно заказать здесь!