Носки антрополога

НЕДЕЛЯ ХЭЛЛОУИНА. Вып. 5: АДАПТАЦИЯ ОБЫЧАЯ #фольклор #ландшафт В 2009 году была опубликована пара статей, которые на сегодняшний момент мне нравятся больше остальных этнографических исследований глобализации Хэллоуина. Первой из них был очерк шведского профессора Йонаса Фрикмана (Jonas Frykman) "Традиция без истории" , начинавшийся с описания Х. развлечений в парке Тиволи в Копенгагене в 2006 г. Фрикман удивлялся, почему такая пустая, в сущности, не имевшая никаких корней в Дании и Швеции "маркетинговая" затея, которая не может сравниться по своему экзистенциальному значению с выпадающим на эти же даты Днем всех святых - временем поминовения усопших - тем не менее, вызывает бурную полемику? В Швеции появление Х. на горизонте заставило выступить многих - протестантскую церковь (у нас есть ведь свои праздники!), общество трезвости (возможна алкоголизация подростков!), общество борьбы с пожарами (если поставить тыкву близко к паутине, может возникнуть пожар!). Анализируя эту критику, всегда работающую как высказывания авторитетных лидеров по поводу возникшей угрозы, Фрикман замечал, что ее основной прием - защитить аудиторию (недальновидную, слабую, глупую и т.д.) и одновременно заявить о своем собственном существовании. Он делал это не для того, чтобы уесть критиков - в сущности, также, как реакция на неожиданно появившееся новое, работает и восприятие Х. теми, кто его принимает. Для Фрикмана это стало поводом обратиться к механизму трансформации обычаев. "Как и большинство обычаев, Хэллоуин — это публичное явление, неоднозначное, и открытое для интерпретации. Его главная сила... заключается в возможностях, которые он открывает людям... Его голос останется шёпотом, если он не сможет вызвать реакцию, а если реакции не будет, явление вскоре исчезнет с улиц и районов." На первом плане всегда находится не содержание передаваемой традиции (что шведы, видевшие ее по телевизору, в сущности, о ней знают?), а возможности ее актуального использования. Главное - не то мифическое содержание, которое якобы скрывается за новым обычаем, а то, что он дает местным. Фрикман обращал внимание на то, что Х. охотно принимался прежде всего сообществами, отвечающими за социализацию, готовящую молодежь к жизни в большом мультиэтническом обществе. Этой же мысли следовало исследование антрополога Рено Зибрука, посвященное распространению Х. во франкофонной Бельгии. Он прямо-таки спрашивал устроителей детских вечеринок и шествий, откуда они узнали о Х., и выяснял, что знают они о нем немного, а Х. для них лишь повод, чтобы сделать осенний праздник, который фактически оказывался больше связан с традициями бельгийских регионов, чем с воображаемой Америкой. Т.е. это была не ассимиляция практики (у организаторов и участников не было ее опыта), а адаптация репрезентации - довольно общей и туманной идеи. Люди усваивали идею Х. потому, что находили в нем ответ на актуальные для себя проблемы - как устроить праздник для современных детей? А поскольку в Бельгии есть свои обычаи, которые можно совместить с Х. - хождение карнавальных процессий под бой барабанов (гуглить карнавалы с участием жилей, gilles), то trick or treat превращался в совсем другую практику, нежели в голливудском кино - издалека заслышав, что дети идут, родители сами выходили им навстречу с корзинами угощений:) См. слайды.