Критическая этнография модернизма Вообще, работая над историей западной критики городского планирования, мы удивились тому факту, что городская антропология долгое время игнорировала изучение проблем планирования городов и вообще старалась особо не лезть в дискуссии между конвенциональными модернистскими подходами и различными вариантами нового урбанизма. Первым серьезным исключением стала книга Джеймса Холстона Модернистский город: антропологическая критика г. Бразилиа, изданная в 1989 году. Холстон задается вопросом – имеет ли этнограф основания для критики модернистского городского планирования? Прежде осуждение модернизма звучало от географов, социологов, социальных философов и даже самих планировщиков, в то время как антропологи стояли в стороне от большой дискуссии о модернистском подходе к городским реновациям. Короче, Холстон заявил, что целью книги является создание критической этнографии модернизма. Для реализации свой цели ученый, конечно, выбрал бразильскую столицу – город Бразилиа. По его мнению, она являлась наиболее завершенной версией модернистского проекта в архитектуре и урбанизме. Полевое исследование Холстона проходило с 1980 по 1982 гг. В результате был собран очень плотный материал: книги, планы, карты, интервью, проекты, фотографии, статистические данные, описания, газетные статьи и т.д. Первоначальный тезис Холстона прост: строительство Бразилиа представляло собой отказ от прошлого страны, помогало преобразовать Бразилию и построить для нее новое будущее. Первая часть книги называлась «Миф о бетоне» и была посвящена обсуждению идей Ле Корбюзье и архитектурному движению, к которому они привели. В следующей части монографии описывалось строительство новой столицы и подробно анализировался модернистский план города, разработанный Лусио Костой и воплощенный Оскаром Нимейером. Одна из глав этого раздела имела символическое название «Смерть улицы». Третья часть книги, озаглавленная «Восстановление истории», начиналась с обсуждения реализации права на город в модернистском проекте, которое актуализировалось запретом для первостроителей («канданго») жить в городе. Это привело к появлению незаконных поселений канданго вокруг столицы. Холстон определил эти скваттерские поселения как «города восстания», которые в конечном итоге добились от правительства признания, но создав тем самым периферию бедных. Описывая историю бразильской столицы, Холстон писал о модернистском парадоксе, который заключался не в том, что радикальные решения не привели к созданию чего-то нового, а скорее в том, что то, к чему они привели, противоречило тому, что было задумано. Бразилиа не стала модернистской утопией, а воплотилась в обычный бразильский город с растущими потоками мигрантов и скваттеров, социальной несправедливостью, маргинализацией бедных и спекуляцией недвижимостью. Этот процесс Холстон обозначил как бразилизация города. Интересно, что сама работа Холстона подверглась критике. Рецензенты-антропологи отмечали, что это исследование было по большей части урбанистическим, чем антропологическим: книга концентрировалась на описании рациональности генерального плана, но не принимала во внимание культуру локальной жизни и точку зрения местных жителей на свой город. Критика модернизма Холстоном также не показала, как именно люди осваивали и присваивали модернистскую городскую среду, как новая столица побудила к появлению в городе множества различных неформальных сообществ и движений. Тем не менее Холстон первым обратил внимание социальных ученых на этнографическое изучение разрыва между утопией и реальностью, который порождался модернизмом и со временем только усиливался после реализации подобных проектов. Поэтому основной посыл Холстона предназначался непосредственно антропологам: модернизм прямым образом связан с социальным конструированием и практиками и поэтому должен изучаться с помощью полевой этнографии. В то же время сам Холстон провокационно видел в антропологии потенциал, схожий с идеологией модернизма – это социальная наука также должна воображать лучшие миры и помогать в их создании.