Лиля Брик – Сергею Параджанову, 3 мая 1975-го: «Бесценный наш Сергей Иосифович, беспокоимся, беспокоимся. Что будет дальше? В каких Вы условиях? Почему в Виннице? Когда увидимся? На что надеяться? Смотрели наконец «Зеркало». Все понятно и малоинтересно, и снято посредственно. Но я все же не скучала, хотя плохо слышала и стихи Тарковского и голос Смоктуновского за кадром. Ведь я глуховата. Вася отнесся к картине более терпимо. Ему она даже скорее понравилась. А Ренато Гуттозо, который был с нами, доволен, что сняли и показали такое, и удивлялся на наших зрителей: сказал, что у них через 1 минуту половина зала опустела бы. При всем моем чудесном, доброжелательном отношении к режиссёру — никакого сравнения с «Ивановым детством», с «Рублёвым», а уж с Вами — и говорить нечего!! Обнаружила у нас сказки Андерсена в прекрасном немецком издании. Читаю на ночь. Господи, что же делать!.. Как Ваше здоровье? Берегите себя, если можете. Обнимаем, целуем, ждем. Ваши верные Лили, Вася. Сереженька, крепко целую тебя. Вася [здесь прикреплена засушенная фиалка]. Это твоя фиалка. Она регулярно цветет, Л.Ю. ее поливает». 📸 Лиля Брик, Сергей Параджанов и Василий Катанян в объективе Валерия Плотникова, 1978.