Плахов

100 лет назад родился КЛАУС КИНСКИ ПОЕДИНОК С ФАЛЛОСОМ «Агирре, гнев Божий» Вернера Херцога (1972) - эпопея испанских конкистадоров в поисках легендарного золота Эльдорадо. Перейдя через Анды и достигнув Амазонки, завоеватели высылают на разведку передовой отряд. Лидерство в нем захватывает фанатичный Лопе де Агирре. Он объявляет свергнутым испанского короля и мечтает с помощью золота стать мировым властелином. Власть и слава опьяняют его тем больше, чем очевиднее становится, что полное опасностей путешествие ведет в никуда, что Эльдорадо всего лишь мираж. Агирре непреклонен и не останавливается ни перед чем. «Я - гнев Божий, - говорит он в экстазе. - От моего взгляда задрожит земля. Захочу - птицы посыплются мертвыми с деревьев. Кто ослушается - разрежу на сто кусков и растопчу так, что можно будет красить стены». Отряд гибнет, редеет от болезней, нападений индейцев и репрессий вождя. В конце концов Агирре остается один, среди трупов и обезьян, плывущих с ним на плоту по враждебной Амазонке, - великолепный пленник своего безумия. Агирре играет Клаус Кински, и он становится альтер эго Херцога - последнего Трагика и Мистика немецкого кино. Герой Кински -- воитель, миссионер и мессианец, маньяк, сверхчеловек, одержимый параноидальной идефикс. У него есть несколько жизненных прототипов, про которых тоже снимал кино Херцог. Это горнолыжник Штайнер - герой документальной ленты «Великий экстаз резчика по дереву Штайнера». Это альпинист Мессер, поставивший себе цель покорить все «восьмитысячники» мира (ему посвящена «Гашербрум - сияющая гора»). Это, наконец, сам Клаус Кински, исполнитель роли Агирре и еще четырех других в картинах Херцога. Кински с его неподражаемым взглядом, одновременно отрешенным и пронзительным; с его дикими приступами буйства, которые достали даже не менее крутого Херцога и привели к разрыву; с его эротическими маниями и необузданной половой жизнью, которые, как он сам признавался незадолго до смерти, стали причиной физического истощения. Только спустя несколько лет Херцог нашел в себе силы снять документальный фильм «Мой любимый враг», эмблемой которого стал кадр, запечатлевший драку на съемочной площадке между актером и режиссером. Все превзошла авантюра с фильмом «Фицкарральдо» (1982), которая почти продублировала его сюжетную интригу. Подобно тому как Фицкарральдо-Кински совершал немыслимые безумства в своем стремлении построить театр и сыграть оперу в девственном лесу, так и Херцог маниакально развертывал суперэкспедицию в джунглях, куда вывозились даже проститутки, где не обошлось без смертных случаев, где сотни индейцев на руках переносили корабль через гору в другой приток Амазонки. Недаром Агирре говорил, что он и его сподвижники делают историю так же, как другие ставят спектакли. Между прочим, Херцог осуществил несколько оперных постановок, включая вагнеровского «Лоэнгрина». Фильмы Херцога и Кински – это оперы на природе. У природы в их интерпретации, несомненно, есть душа. Но что она собой представляет? Гармонична ли она? Или, как утверждал Кински, природа полна провоцирующих эротических элементов? Херцог считает, что она исполнена непристойностей - распутного спаривания, борьбы за существование, подлости и низости, загнивания. «Деревья стоят страдая, и. птицы полны страдания. Я не думаю, что они поют, они только кричат от боли». Человек же, по мере развития цивилизации, создает иной пейзаж - сугубо индустриальный, лишенный природы или всего лишь эксплуатирующий ее. В нем уже нет места сверхчеловеку, в нем все размерено и отмеряно. Кинематограф Херцога – Кински -- это культ отрицания посредственности. Даже самые масштабные эпопеи режиссера концентрировались вокруг одной фигуры – героя (или антигероя) Кински. Но начиная с «Зеленой кобры» (1987), как отмечает немецкий критик Питер Янсен, начинается процесс разложения и распада. В тот момент, когда в поле зрительского обзора теряется ключевой пункт и воцаряется плюралистический принцип, кино Херцога уподобляется одному из продуктов серийного производства, которое строится на организованной работе равных между собой элементов.