Плахов

ГРЕТА ГАРБО МЦЕНСКОГО УЕЗДА Юбилей АЛЛЫ ДЕМИДОВОЙ Если вы жили в СССР, хоть во Львове, хоть во Владивостоке, и читали популярный журнал «Советский экран», то только в 1968 году могли встретиться на его страницах с Демидовой как минимум шесть раз. В стольких фильмах она успела сняться всего за один год, а среди них такие яркие, как «Шестое июля», «Служили два товарища», «Степень риска» и даже всенародный шлягер «Щит и меч». В рецензиях ее называли интеллектуальной актрисой: к этому же типу относили Смоктуновского. Честно говоря, я не был поклонником такой суховатой манеры игры. И открыл «мою Демидову» несколько позже, когда оказался в Москве и бегал по студенческому входному билету на Таганку. И вот там увидел «Тартюфа», потом «Вишневый сад» и «Три сестры». Какая там сухость! То был настоящий пир страстей — при этом утонченно стилизованных. И я понял, какого масштаба она актриса, да еще в альянсе с режиссерским гением Любимова или Эфроса. Могу себе представить, сколь травматичной стала для нее драма, разыгравшаяся вскоре в Театре на Таганке. Изгнание Любимова, «предательский» приход и травля Эфроса, в итоге погубившая его, триумфальное возвращение и новое изгнание Любимова — теперь уже не советской властной номенклатурой, а демократическим актерским большинством. Демидова, будучи примой Таганки и героиней знаменитейших ее спектаклей, конечно, участвует в этих событиях, но не погружена в них с головой, сохраняет дистанцию. Всем способом своего актерского, человеческого и даже гражданского поведения показывает, что не склонна к конфликтам, интригам, подковерной борьбе; что гораздо ближе ей стихия отчуждения и тихого сопротивления. Еще более противоречивы и дистанционны ее отношения с оттепельной новой волной, захлестнувшей кинематограф. Тут было много нюансов, об одном мне рассказал однажды Алексей Герман. Он хотел в «Двадцати днях без войны» снимать Аллу Демидову, но ему не дали, потому что она входила в ту пору в негласный список актеров и актрис, не рекомендованных на положительные роли. И тогда режиссер пригласил Гурченко. «Я к ней отношусь с большим уважением,— говорил Герман,— но не скрываю, что, если бы играла Демидова, картина была бы лучше. Потому что в Демидовой существовало то, про что бы мы сказали: встретились два одиночества. А Людмила Марковна женщина все-таки крепкая». В общем Демидова с Германом на площадке не встретились. И чуть не разминулись с Тарковским, однако все же нет: пусть не главную роль, зато блистательный эпизод в «Зеркале» она сыграла. Но больше, кажется, почти ни у одного из знаковых режиссеров ее поколения так и не снялась: ни у Климова и Кончаловского, ни у Абдрашитова, ни, разумеется, у Панфилова. Единственное исключение — роль в фильме «Ты и я» Ларисы Шепитько; встреча актрисы с Кирой Муратовой произошла гораздо позднее. Преимущественно же Демидову снимали или ветераны, или кинематографисты второго ряда. Алла Демидова хоть и «неправильная», но звезда, комета, дива, Грета Гарбо Мценского уезда. Ее судьба — это судьба «снежной королевы», одиночки, самурая в юбке, рыцаря в шкуре лицедея. Драма самодовлеющего успеха, риска, самодостаточности и — вопреки всему — недореализованности. В сущности, такова судьба харизматичной личности, прошедшей через смену эпох, сквозь шум времени в любой стране. В России особенно. «Аристократка и богачка в сетях соперницы-злодейки» — таково, пользуясь формулой Мандельштама, экранное амплуа Демидовой в годы идеологических заморозков, когда она стала «актрисой с гардеробом», выступая во множестве костюмных драм из старой, сказочной или зарубежной жизни и всегда давая понять, что остается при этом «декаденткой». Она осталась ею и в новые времена. Мы познакомились давно и виделись многократно — на премьерах, фестивалях и в компаниях. Алла Сергеевна дружила с моей старшей коллегой Неей Марковной Зоркой; обе любили бывать на Икше, я там тоже снимал одним летом дачу и встречал их гуляющими в лесу. Нея искала какие-то особенно вкусные редкие грибы, Алла же больше внимания обращала на мухоморы, они впечатляли ее своей зловещей красотой.