Плахов

ОТ КОЛДУНЬИ ДО АНГЕЛА Ну вот, официальный некролог... МАРИНА ВЛАДИ было 88 лет, возраст серьезный, и всем понятно, что вечно жить нельзя. Но когда речь заходит о таких знаковых фигурах, логика будто отказывает. Сегодняшняя молодая публика едва знает это имя, а вот поколению, хорошо помнящему советские времена, казалось: кто-кто, но Марина Влади будет жить всегда. Ведь она и была «всегда». Во всяком случае, с тех пор, как, еще не достигнув совершеннолетия, «порвала» экраны огромной страны за железным занавесом. Сенсацией небогатой на культурные эмоции послевоенной советской жизни стало ее появление в образе лесной «колдуньи» в одноименном франко-шведском фильме, поставленном по мотивам повести Куприна. Примерно в это же время выпустили франко-итальянскую социальную мелодраму «Дни любви». Влади и тут играла девушку, близкую к природе, очаровательную пейзанку, переживающую страстный роман с такой же «деревенщиной» — героем Марчелло Мастроянни. Зрителям запомнилась и детективная драма «Веские доказательства», где актриса предстала уже в ореоле зрелой красоты, хотя ей только что исполнилось двадцать пять. В советской прессе не без гордости писали, что Влади — псевдоним, а на самом деле она Марина Владимировна Полякова, дочь русского оперного певца и балерины, внучка генерала.У нее было три сестры: две — тоже актрисы, одна — телережиссер. В многочисленных интервью Марина подчеркивала, что она русская, только с французским паспортом. С Советским Союзом ее сближало и членство во Французской компартии. Во время Алжирской войны она поддерживала борцов с колониализмом; говорили даже, что в ее квартире хранилось оружие. А в 1970-е годы судьба связала Марину Влади с Россией уже непосредственно. Роман и брак с Владимиром Высоцким, история их непростых отношений, запечатленная в песнях, мемуарах и апокрифах, стала важной частью российской культурной мифологии. А в следующем десятилетии Влади уже была замужем за врачом-онкологом Леоном Щварценбергом; он лечил тяжело больного Андрея Тарковского. Марина сделала все, чтобы облегчить последний, парижский этап жизни русского режиссера-изгнанника, и Андрей Арсеньевич, обычно скупой на похвалы, назвал ее «ангелом». В свое время он думал о ней, когда искал актрису на роль своей матери в «Зеркале». Этого альянса не случилось, но еще ранее в «Сюжете для небольшого рассказа» Сергея Юткевича она сыграла Лику Мизинову, и это оказалось очень точным попаданием в чеховский мир. Марина Влади действительно была русская душою, и «славянский шарм» придавал какой-то особенный оттенок ее природному обаянию. Но при этом актриса также была стопроцентной француженкой и недаром так прочно вписалась в мир кинематографа той страны, где родилась и прожила всю жизнь. Ее внешность — классическая, но не каноническая — позволяла легко перевоплощаться в самых странных, изменчивых и противоречивых героинь эпохи модернизма. И в то же время она оказывалась к месту в фильмах более традиционных. Среди снимавших ее режиссеров такие разные французы, как Клод Отан-Лара, Жан Деланнуа, Кристиан-Жак, Роже Вадим (тоже русский по происхождению), итальянец Марио Моничелли, венгры Миклош Янчо и Марта Месарош. Ее любил и снимал Мишель Девиль, а в его фильме «Очаровательная лгунья» она образовала чудесный дуэт с другой русской француженкой — Машей Мериль. Среди снимавших ее режиссеров и первый муж актрисы Робер Оссейн. Их общий сын Игорь в 1996 году попал в автокатастрофу, и это наложило тяжелый отпечаток на позднюю жизнь актрисы. Она все сделала, чтобы его спасти, пожертвовала профессиональной карьерой, ему посвятила одну из своих книг. А их у нее на счету немало, самая известная — «Прерванный полет» о Высоцком. Еще в 1954 году Влади сыграла в фильме Андре Кайята «Перед потопом» девушку, которая в компании четырех парней совершает кражу, чтобы добыть денег и оправиться на далекий остров. Мотив путешествия, так и не совершившегося,— страх перед атомной угрозой.Героиня Влади стала лицом нового поколения французской молодежи, мучимой экзистенциальными тревогами: из них-то и выросла новая волна.