Вчера имела честь побывать на светской премьере фильма «Лето в Бадене», который мы с коллегой упустили на «Послании». В связи с этим нехитрым монтажом продолжаю обзорную рубрику #взглядбезкупюр. Кинозал покидала добрая и разрумяненная публика. Может быть, они остались довольны фильмом. А может, тем, что фильм длится всего 73 минуты. Роман Леонида Цыпкина я не читала — как известно, дело это добровольное. Более того, берясь за фильм, я предпочитаю заходить с позиции «нуля», если то позволяет материал. Ни одна экранизация «Постороннего» не позволила, а «Лето в Бадене» — легко. Дело, конечно, не в качественных, а в феноменологических характеристиках. С другой стороны, всё же не Висконти экранизировал Цыпкина. Впрочем, «Лето в Бадене» экранизацией назвать трудно: Желнов и Сапрыкин идут по пути собственного усмотрения, упаковывая «экранизацию» в саму ткань фильма. Вот наш Леонид Борисович Цыпкин собственной персоной пьёт коньячок, а вот — текст, который разворачивается перед Леонидом нашим Борисовичем. И несмотря на то, что я из тех румяных, кто остался доволен тем, что фильм длится всего 73 минуты, сам ход с разделением «фильмического» и «текстуального» великолепен. И, насколько мне, не читавшей роман, известно, сообразен подходу самого Цыпкина. Если «Лето в Бадене» — это кино о том, как автор свидетельствует рождение текста, отчего-то выписываемого его рукой, то Желнов и Сапрыкин, безусловно, с задачей справились. Более того, работа с драматургией отношений Цыпкина и его текста — веская причина всё-таки фильм посмотреть. Однако есть нюансы. Как бы чудесна ни была эта придумка, к концу, когда Цыпкин (вроде бы) утверждается в собственном авторстве, напряжение между «фильмом» и «текстом» вдруг пропадает, дистанция сокращается, а далее — неминуемое слияние. Пожалуй, для того чтобы оказаться в одном кадре со своим «творением», автору нужно было бы для начала умереть. Если Желнов и Цыпкин под смертью имеют в виду партийное увольнение — окей, принимается. Сегодня умер один коммунист, но родился один автор. В общем, из-за рвения к благим намерениям произошла путаница. Да и байопик — штука сложная, потому что герой — конструируемая единица, в худшем случае — агент авторских комментариев, коими богато «Лето в Бадене». Скажу аккуратно: в некоторых из них усматривается ангажированность. И если к Цыпкину вопросов нет (он тут фигура подневольная), то у Желнова и Сапрыкина хочется поинтересоваться основаниями. И теперь вернёмся к авторским усмотрениям. Очевидно, что «интерпретация» не требует той жёсткости, которая необходима экранизации. Но фильму, особенно стилизованному под некую эпоху и особенно работающему с биографией, нужны ой какие крепкие ноги. Нужна крепь. Худпост подкачал. Монтаж пытался, но подкачал. Камера, господи прости, шаталась от шагов Филиппа Янковского. И тут как будто бы те самые «авторские комментарии» были призваны заместить фундамент фильма, что называется, «идеологизировать» его. Не зря в одном из первых кадров наравне с вождём нашим В. И. Лениным висел портрет А. Ю. Желнова. В общем-то, мелковато. А Янковского жалко: он не влез в фильм, как бы ни крючился.