ТАСС_Аналитика

Тень стены: восток встречает День «неединства» На межпартийные трещины накладывается трещина, которой подходящее определение подобрать трудно. Историческая? Национальная? Психологическая? Речь идёт о трещине между востоком и западом Германии, которую вновь продемонстрировали прошедшие выборы. Вскоре после выборов, 3 октября, Германия отметит 36-ю годовщину объединения. Объявлено, что праздник пройдёт под лозунгом «Множество сильных сторон — единая страна». Но вот единая ли? Цифры неумолимы. Восточные немцы зарабатывают в среднем на 13 000 евро в год меньше западных на сопоставимых должностях. Доля восточных немцев на ключевых постах в науке, управлении, праве, медиа и бизнесе составляет 1,7 %. Из 108 немецких университетов лишь один возглавляет восточный немец. Как следствие, по данным социологического института Forsa, 53 % жителей бывшей ГДР убеждены, что их считают гражданами второго сорта. Второе: чем дальше, тем не меньше, но даже, пожалуй, больше становится разрыв между этими двумя частями страны. Закономерно: на территории Восточной Германии выросло целое поколение, изнутри знающее, что такое капитализм, и, в отличие от своих наивных родителей, поддавшихся на рубеже 90-х на манок стильных «Мерседесов» и открытых границ, прекрасно понявшее, что «объединение стало рейдерским захватом Востока Западом на всех уровнях». Это слова главы Немецкого совета за конституцию и суверенитет Ральфа Нимайера, и сегодня с ним соглашается почти всё население бывшей ГДР. В самом деле: в 1990-е власти ФРГ отвергли идею «народной приватизации» и передали предприятия ГДР западным концернам. Которые скупили их за бесценок или получили даром. Было объявлено, что лишь 8 % рабочих мест в восточной промышленности рентабельны; всё остальное — закрыть. И закрыли. В итоге образовалось три миллиона безработных, два миллиона уехавших на запад, тысячи уволенных по политическим мотивам в системе образования и госучреждениях. Сотни посаженных в тюрьмы сотрудников госбезопасности ГДР, военных, пограничников, политиков. А руководящие посты в политике, экономике и науке почти эксклюзивно заняли западные немцы. Сама экс-канцлер Ангела Меркель — тоже бывшая гражданка ГДР — ещё в 2020 году признала: «Объединение не было завершено 3 октября 1990 года. Не завершено и сегодня. Объединение Германии — это не законченное состояние, а непрерывный процесс». Кстати, сейчас Меркель запускает авторский спецпроект на Deutschlandfunk Kultur. Первая тема, которую она хочет предложить, — «Ценность компромисса: на чём держится демократия». Бывшая канцлер, при которой ХДС ещё оставался системообразующей силой, хочет говорить с молодёжью о компромиссе в стране, где компромисс стал дефицитом. И прежде всего — в её собственной бывшей партии. И такая активность — явно не только на молодёжь направлена… Кризис Мерца: заговор без заговора Результаты трёх земельных выборов болезненно ударили не только по самому ХДС, но и — что, впрочем, закономерно — по главе партии, он же федеральный канцлер, Фридриху Мерцу. И, согласно поступающим сигналам, в партии формируется фронда Фрицу. За которой, судя по прошлым делам, стоят преданные Меркель функционеры. Или даже она сама — уж слишком долго и последовательно она не пускала Мерца в большую партийную политику. А теперь вот в медиа зачастила… Что ещё более должно Фрица тревожить — то, что вечером 22 сентября семь из восьми премьер-министров земель от ХДС провели отдельную встречу. Без Мерца. Причём собрал коллег Гордон Шнидер из Рейнланд-Пфальца, который ранее публично критиковал канцлера. А участвовал в сходе Хендрик Вюст из Северного Рейна-Вестфалии, которого пресса стабильно помещает среди возможных преемников нынешнего канцлера. Сам-то Мерц заявил, правда, что намерен сохранить посты и «провести реформы». «Ни вчера вечером, ни сегодня утром никто не поднимал никаких кадровых вопросов. Никто», — подчеркнул он. Но в немецкой политике фраза «никто не поднимал кадровых вопросов» обычно предшествует именно кадровым вопросам. Вряд ли случайно заместитель председателя ХДС Карин Прин дипломатично заметила: «Канцлер сам понимает, что ему придётся измениться». А дальше закономерно возникает продолжение: «В противном случае…». Да и глава МИД ФРГ Йоханн Вадефуль с присущей ему неуклюжестью попытался объяснить, почему канцлер не поехал на Генассамблею ООН в Нью-Йорк: «Он обсуждает вопросы с партией, с парламентской фракцией. Это, безусловно, правильное решение». Иными словами, министр подтвердил: канцлер попросту боится уехать из Берлина, а не то может оказаться, что ему некуда будет вернуться. Цифры снова безжалостны. По данным Forsa, 55% немцев не хотят видеть Мерца на посту канцлера; его работой довольны лишь 11%. А по данным опроса института Insa, АдГ впервые в истории набрала на федеральном уровне 29,5%, увеличив отрыв от ХДС (19,5%). Контуры нового размежевания То, что происходит в Германии, — не просто электоральные качели. Это структурный сдвиг. Восток голосует за АдГ, потому что не видит альтернативы в рамках старого консенсуса. Берлин голосует за «Левых», потому что жилищный кризис и социальное неравенство перевесили все страхи перед радикализмом. ХДС теряет и там, и там, потому что не предлагает ни ответа восточному избирателю, ни ответа берлинскому. АдГ побеждает, но остаётся в изоляции — и это работает ей на руку: партия не несёт ответственности, зато накапливает капитал протеста. «Левые» берут столицу, но несут с собой скандалы, которые могут отравить коалицию до её формирования. Германия не расколота в смысле гражданского конфликта. Она расколота в смысле политической матрицы: на востоке одна система координат, на западе — другая, в Берлине — третья. И ни одна не пересекается с остальными в точке, которую можно было бы назвать общенациональным консенсусом. …День единства, говорите? 👉🏻 Статья обозревателя Аналитического центра ТАСС Александра Цыганова полностью. #Германия ✔️ ТАСС-Аналитика в Макс и Дзене