Анальный ответ

Вчера попросила ИИ сделать из меня Дэрила Диксона: причёска, усы, бородка, кожанка и мотоцикл. Открываю результат и понимаю, что это не Дэрил. Это мой родной Дядя Юра. Один в один. Только глаза зелёные. Показываю маме. Она сразу кивает: «Да, брат мой». Я не удержалась и спросила (с лёгким преступным намёком): — А почему я на него похожа? Мама ответила максимально целомудренно: — Потому что ты его племянница. Дядя Юра, кстати, ещё и похож на баб Валю — мамину тётю. Круг замкнулся на предыдущем поколении. Мать до Серсеи из «Игры престолов» явно не дотягивает. У неё даже в голове такие сюжеты не рождаются. А я теперь просто живу с осознанием, что мой идеальный Дэрил Диксон — это Дядя Юра после удачного мотосезона.

Все так 🍑

Антон, куда выезжать. Готова за 10 тыс

АРХИВ «АНТИДОРАМА» Реж. версия Кошмар Емделуши (пациентки) Емделуша ест. За столом собралась вся внутренняя орда, и каждой херово по-своему. Одна тревожится. Вторая устала так, что уже почти не существует. Третья снова пытается всё проанализировать и разложить по полочкам. Четвёртая просто смотрит мрачно и молчит. Но Емделуша сегодня настроена оптимистично. На столе плов, баурсаки, бешбармак и кумыс. Еда — святое. Внутренние кризисы могут подождать до компота. За ужином она вдруг вспоминает: завтра, 13 октября, снимать швы. Ничего особенного. Обычный визит. Утром Емделуша собирается на приём и открывает полку с косметикой. Среди тюбиков тоналки и туши лежат маленькие маникюрные ножницы. Серебристые, с чуть загнутыми кончиками. Она удивлённо смотрит на них, закрывает ящик и открывает соседний шкаф. Там — уже другие. Большие портновские, с чёрными ручками. Рядом — ещё одни, совсем крошечные, будто для кукол. Все аккуратно разложены по прозрачным пакетикам. Емделуша стоит перед шкафом в пижаме и пытается понять, в какой момент её квартира решила переквалифицироваться в хирургический кабинет. Для верности она открывает шкаф с бельём. Между бюстгальтерами торчат ножницы побольше — те самые, которыми обычно режут марлю. Лезвия чуть матовые, как после стерилизации. В ящике с колготками — следующая партия. Уже не в пакетиках. Просто лежат. Разных размеров. Некоторые с засохшими каплями чего-то тёмного на винтах. Рядом — аккуратно сложенная записка. Она разворачивает бумажку. «А помнишь 7-го? Чик-чик на брови.» Емделуша медленно поднимает глаза. — Блять… Из глубины комнаты раздаётся тихое, почти ласковое: — Чик-чик. Она резко оборачивается. Никого. Только на тумбочке, где ещё утром ничего не было, теперь лежат последние — большие, тяжёлые, с характерным хирургическим блеском. До приёма два часа. А квартира, похоже, решила провести полную ревизию всех её прошлых и будущих хирургических вмешательств. Емделуша просыпается в холодном поту. Несколько секунд смотрит в потолок. Потом осторожно оглядывает комнату. Никаких ножниц. Никаких записок. Она облегчённо выдыхает. И в этот момент вспоминает: сегодня действительно тринадцатое. И ей реально ехать снимать швы. — Да вы издеваетесь…

Кто на меня мастурбирует? Нука прекрати, я плохо сплю из -за тебя! 😬