Поговорим о евгенике? Пока все расчехляют архивы десятилетней давности и скучают по своему прайму, мимо проходят воспоминания о сопутствующих бьюти-трендах. Пришло время напомнить вам о BBL, он же Brazilian Butt Lift. Тренд на выкачку жира из нежелательных зон с целью увеличить пятую точку появился в начале 2010-х и вошел в мейнстрим в 2016. Кардашьяны, Ники Минаж, Мадонна, Карди стали гипертрофированным воплощением «песочных часов» — идеала фигуры, который годами тиражировался, как универсально желанный. И, спасибо пластической хирургии, теперь достижимый. «Желанный образ» редко возникает в вакууме. Тренды всегда переплетены с идеями власти, расы и социальных иерархий. BBL — не исключение. Минутка истории: в 1888 году в Бразилии отменили рабство, и как сложилось в подобных ситуациях, правящие элиты увидели в этом проблему. Страна с крупнейшим в мире населением африканского происхождения за пределами Африки не соответствовала светлому белому взгляду на будущее потомков португальских колонизаторов. И тут пригодилась модная на тот момент «наука» евгеника. Небелое население Бразилии сажали в тюрьмы, репрессировали и стерилизовали. К этим драконовским методам евгенист Ренату Кел решил добавить пластические операции. Он считал их «лекарством от уродства» и напрямую говорил о «негроидном носе», груди, коже и других чертах как о дефектах, которые нужно исправить и приблизить к европейскому идеалу. Параллельно шли споры о смешении рас. Одни евгенисты считали межрасовые связи угрозой «чистоте» белых, другие, наоборот, видели в них способ «разбавить» черноту со временем. А если смешение уже случилось, «следы» нежелательного происхождения можно было стереть операциями. В 20м веке риторика в некоторой степени прогрессирует. Правительство начинает формировать миф о пост-расовой Бразилии. Теперь нет темнокожих или белых — есть только «бразильцы». Символом многорасовой утопии становятся красочные карнавалы и…мулатки. Гиперсексуализированный образ светлокожей чернокожей или mixed race женщины c тонкой талией, широкими бедрами и выдающимися ягодицами был яркий и запоминающийся. А значит выгодно экспортируемый в другие страны через туризм, поп-культуру и, конечно, пластическую хирургию. И тут возникает незабавный парадокс. В 2010-е трендом становится расово кодированное тело, и пластическая хирургия — изначально созданная для стирания «небелых» черт, становится машиной для их имитации. Это тело теперь можно купить, собрать, примерить, если не понравится, легко снять. А главное, что без стигматизации и насилия, которой веками подвергались темнокожие женщины. Разумеется, если у вас есть деньги и привилегии, в обратном случае, риск смертности от подобных операций гораздо выше. BBL прекрасно лег на второй срок Обамы. Это время, когда пластика нормализуется, культура активно продает риторику пост-расовости, демократы играются с diversity, а хип-хоп и black culture снова в моде. И даже если ты генетически происходишь от белого листа, ты все равно можешь себя перекроить под любые веяния медиа волн. Что у нас в 2026? У власти Трамп, в обществе правый поворот, культура говорит о тихой роскоши и frugal chic. Diversity и woke-culture уходят на второй план, а значит и заимствовать чужую расу «уже не модно». Так, пластическая хирургия переходит в стадию undetectable (см. Линдсей Лохан, Агилера, Дженнеры), а BBL приобретает эпитет skinny. Люди все еще хотят выразительные ягодицы, только теперь без tweaking allegations. Ведь тренды не позволяют.