Если бы мне предложили выбрать пять джазовых саксофонистов, которые на мой взгляд сегодня наиболее ярко и интересно двигают жанр вперед, я бы, пожалуй, назвал Джеймса Брэндона Льюиса (43 года), Иммануэля Уилкинса (29 лет), Жасмин Майру (29 лет), Мелиссу Альдану (38 лет) и Исайю Коллиера (28 лет). Конечно, нельзя не упомянуть ещё и Камаси Вашингтона (45 лет), Нубию Гарсиа (35 лет) и Шабаку Хатчингса (42 года), но первые двое как-то в последнее время несколько сникли, а Шабака и вовсе почти забросил саксофон, предпочтя ему флейту. Я не зря указываю их возраст. Именно он помогает предположить, от кого из них можно внезапно ожидать прорыва, открытия новых горизонтов в джазе и смелости сделать следующий шаг в эволюции этого жанра. Как бы ни говорили сейчас, что молодость ныне продлевается чуть ли не до 45 лет, история джаза свидетельствует об обратном: практически все музыканты, ставшие впоследствии великими (и саксофонисты в частности), уже к 30 годам сделали уверенные шаги к будущему величию, успев заявить о себе на весь мир и сформировать собственный узнаваемый почерк. Именно в этом возрасте, между 25 и 35 годами, зачастую у джазмена происходит уникальное слияние ещё юношеской бескомпромиссности, физической выносливости и уже накопленного технического мастерства. Вспомним для начала Джона Колтрейна - первый большой прорыв произошёл у него в возрасте 29 лет, когда Майлз Дэвис пригласил тогда ещё не особо известного Колтрейна в свой первый великий квинтет, а уже в 34 года Джон записывает потрясающий альбом My Favorite Things, и в 38 лет выпускает эпохальное произведение A Love Supreme. Ещё один пример - великий Сонни Роллинс, которого и заменил Колтрейн в первом квинтете Майлза. Сонни Роллинс приобрёл большую известность вообще в 20-ти летнем возрасте, когда начал играть с титанами джаза Телониусом Монком и Бадом Пауэлом, а в 26 лет уже записал свой величайший альбом Saxophone Colossus, встав в один ряд с этими титанами. Следующим возьмём Уэйна Шортера - в возрасте 26 лет он присоединился к The Jazz Messengers Арта Блейки, став сначала основным тенор-саксофонистом, а затем и главным композитором коллектива. Когда Шортеру был 31 год, его пригласил в свой второй великий квинтет опять же Майлз Дэвис и в этом же возрасте Уэйн Шортер записывает свой сольный шедевральный альбом Speak No Evil. Теперь Орнетт Коулман - в 29 лет он записывает фундаментальный для фри-джаза альбом The Shape of Jazz to Come, заложив основы нового стиля и навсегда изменив представление о границах музыкальной свободы - облик джаза грядущего обрёл плоть, перестав быть абстрактной идеей. Фароа Сандерс подхватил идеи Джона Колтрейна и в 28 лет окончательно оформил стиль спиритуального джаза, созданного Колтрейном - альбом 1969 года Karma с 33-минутным шедевром The Creator Has a Master Plan навсегда закрепил за Фароа статус джазового титана. Интересно отметить, что Орнетт Коулман и Фароа Сандерс нашли свой путь без участия Майлза Дэвиса, который послужил своеобразным трамплином для Колтрейна, Роллинса и Шортера, как впрочем и для очень многих других великих джазменов.