в какой-то момент становится невозможно рассматривать религию только как личный опыт - как веру, сомнение или внутренний конфликт. за этим начинает проступать то, что формировало этот опыт изначально. религия начинает проявляться уже не как масштаб и не как кризис, а как травма институции. что религия сделала с телами, желаниями, семьями, языком, историей? в этих кейсах христианство появляется не как путь к спасению, а как система, которая слишком долго определяла, что считается чистым, правильным, нормальным, грешным, женским, мужским, допустимым или чудовищным. у кэтрин (slayyyter) религия возвращается как католическая память, травма и визуальный архив: она снова и снова возвращается к католическому воображению, в котором выросла - ад, рай, грех, тело, наказание, искушение, спасение, иконы, иисус, месса, - но это не просто эстетика, это язык детства, который потом перерабатывается через поп, секс, кэмп и гламур. по данте “путь к раю начинается в аду”, у кэтри этот путь начинается не с чистоты, а со злости, саморазрушения, вечеринок, расставаний, зависимостей, демонов. рай здесь уже не обязательно религиозное спасение, а скорее выход из внутреннего ада, создание новой версии себя. католицизм у нее перестает быть системой веры и становится материалом для самоперепридумывания. особенно важно, что это происходит через тело. католическое воспитание давит на тело через стыд, грех и запрет, а slayyyter отвечает гиперсексуальностью, искусственностью, дерзостью, вульгарностью. ее образ как будто специально конфликтует с католической моралью, но именно из этого конфликта и появляется энергия. религиозные образы у нее становятся почти аксессуарами, но не пустыми: татуировка иисуса, иконы, разговор о мессе - это одновременно шутка, память, привязанность и жест присвоения. в этом смысле ее жест отличается от того, что происходит, например, у eartheater. если там тело становится источником веры и местом, через которое сакральное собирается заново, то здесь оно изначально находится под давлением системы. slayyyter не строит свою теологию, а отвечает на уже существующую: ее сексуальность не просто выражение, а реакция, способ вернуть себе контроль над тем, что раньше определялось извне.