от идеи к делу

Вы не обязаны любить Богомолова. Но какого Богомолова вы не любите? «Он раскрылся совсем другим!» — главная обратная связь после нашего завтрака с Константином Богомоловым. Чат клуба бурлил еще неделю: его цитировали, обсуждали, спорили. Признаюсь, я не поклонница творчества Константина Юрьевича, но это не отменяет его таланта. Я изучила более двадцати интервью с ним и поняла, что его медийный образ грубее его профессионального устройства. Мне захотелось пригласить Богомолова на живой разговор за завтраком, чтобы немного разглядеть весь объем его личности. Попробую разложить, что оказалось за привычным образом. 1. За эпатажем — тонкость ремесла. В медийном поле заметнее скандалы, политические заявления и светская жизнь. При личном разговоре проступает другая оптика: внимание к слову, интонации, актерскому достоинству, почти незаметным изменениям состояния. Не демонстрировать переживание, а существовать без фальши. Семья кинокритиков, филфак МГУ, затем ГИТИС — здесь это не просто строчки биографии. Чувствуется человек, для которого работа со словом первична. 2. За репутацией разрушителя классики — свободное владение культурой. У меня не возникло ощущения, что ему нужно непременно что-нибудь «осквернить». Скорее, он обращается с культурой как с собственным языком. Достоевский, Сорокин, поп-песня, советская пьеса — не иерархия святынь, а материал мышления. Можно спорить с результатом, но это совсем другая исходная позиция. 3. За провокацией — понимание экономики зрелища. Не человек, который случайно всех раздражает, а режиссер, понимающий, как устроено внимание. Возмущение одних приводит других. После работы, которую публика отвергает, можно сделать ту, которую она примет. При этом он способен идти против ожиданий даже собственной аудитории, не только против профессиональной моды. 4. За фигурой одиночки — культурный менеджер. Театр для него — не только собственные постановки. Это люди, репертуар, бюджеты, условия для работы. В отношении к Табакову важна именно эта способность: собирать таланты, давать им пространство, защищать своих. Не просто сделать спектакль, а создать среду, в которой спектакли могут появляться. 5. За публичной жесткостью — нежность к своему кругу. О дочери, родителях, жене, Табакове, театре — другая интонация. Свой круг, за который он отвечает, и внешний мир, с которым играет, спорит и договаривается. Это не отменяет резкости, но делает образ существенно объемнее. Для меня этот завтрак — еще и про критическое мышление. Не про то, что «в жизни он хороший, поэтому все вопросы снимаются». Личное впечатление тоже не дает полного знания о человеке. Но публичный аватар не равен личности. И важно оставлять себе возможность увидеть больше, чем уже решила за нас репутация Обсудим? 👇