Я не люблю писать тексты. Или не умею, поэтому не люблю. Не суть. Обычно за меня говорят фотографии. Но сегодня слов будет много. И ещё больше останется внутри. Как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Хотя бывают корабли, которым совершенно неважно, что написано на борту.«Тот самый спектакль» Дмитрия Крестьянкина когда-то назывался «Еще один Карл». А корабль всё равно плывёт. Спектакль, после которого хочется влюбиться в театр. Хотя нет. Не в театр. В честность высказывания. Спектакль-разговор. Спектакль-подкаст. Размышление вслух о театре, свободе, творчестве, о праве художника искать, ошибаться, сомневаться и идти своим путём. И в центре этого разговора — Мейерхольд. Человек, который не просто ставил спектакли, а пытался придумать другой театр. Не соглашался с привычным, искал новые формы, ошибался, начинал заново. Искал свой язык. Свою дверь в другой мир. «Золотой ключик». Карабас-Барабас. Нарисованный очаг. Пылающий котёл, за которым скрывается потайная дверь. В сказке всё просто: нужно только найти ключик, и откроется путь к свободе. К своему театру, где больше не будет Карабаса. Мейерхольд тоже искал свой золотой ключик. И, кажется, нашёл. Только за пылающим котлом оказалась не дверь. Стенка. Расстрельная. И где-то в этом разговоре звучит «А всё ещё будет». Какие страшные слова, когда знаешь, что было потом. Но этот спектакль не только о Мейерхольде. И даже не только о театре. Он о потребности говорить. О смелости искать собственный язык. Когда тебя приглашают в честный разговор, ответить придётся тем же. И в какой-то момент понимаешь: этот разговор касается и тебя. Твоей собственной свободы. Твоих сомнений. Твоего права быть собой. И твоей готовности быть честным. Я влюбилась.