Причина не важна, сама идея - хорошая - В Германии из-за AfD предлагают понизить избирательный барьер 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КЫНЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВЛАДИМИРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КЫНЕВА АЛЕКСАНДРА ВЛАДИМИРОВИЧА За пять недель до земельных выборов в Саксонии-Ангальте в немецкую политику была вброшена идея снизить пятипроцентный заградительный барьер до трёх процентов одновременно на федеральном и земельном уровнях. Инициативу, в частности, поддержали вице-премьер Саксонии-Анхальт и ведущий кандидат SPD Армин Виллингманн, а также бывший председатель Федерального конституционного суда Ханс-Юрген Папир. Формальная декларируется цель «обычной» корректировки избирательного законодательства, но щепетильный контекст приближающихся выборов говорит скорее о вполне конкретной политической задаче — не допустить абсолютное большинство AfD. Сторонники реформы апеллируют к т.н. «потерянным» голосам. По оценкам Папира, на федеральных выборах 2025 года около 6,8 миллиона из 49,6 миллиона вторых голосов — почти каждый седьмой — были отданы партиям, не преодолевшим пятипроцентный барьер. Но в Саксонии-Ангальте доля таких голосов действительно достигала 15,2% в 2011 году, однако к 2021-му снизилась до 10,4%. Иными словами, сама динамика не подтверждает тезис о нарастающем системном кризисе представительства — она скорее носит циклический характер. Куда важнее, как обычно, контекст, в котором эта дискуссия вспыхнула именно сейчас. Свежие опросы дают AfD в Саксонии-Ангальте 41–42% — то есть партия находится на расстоянии вытянутой руки от абсолютного большинства. Именно этот сценарий НПО «Mehr Demokratie», собравшая почти девять тысяч подписей, называла главным аргументом в пользу снижения барьера, ссылаясь Бранденбург, где AfD получила блокирующее меньшинство. Причем цель инициативы фактически не скрывается: снижение порога должно размыть потенциальное большинство AfD, перераспределив мандаты между малыми партиями, которые заранее исключают сотрудничество с ней. С одной стороны, скандальна позиция Виллингманна. Его собственная партия, SPD, балансирует на грани прохождения в Ландтаг, а провал стал бы первым подобным случаем в истории Федеративной Республики. Так, возникает ощущение, что пятипроцентный порог становится «несправедливым» ровно в тот момент, когда начинает угрожать интересам тех, кто десятилетиями спокойно пользовался им для отсечения более мелких конкурентов. Например, на выборах 2025 года он «съел» FDP с 4,3% и BSW с 4,98%. Без действующего порога нынешняя коалиция CDU/CSU–SPD могла бы вообще не получить парламентского большинства. Впрочем, надо признать: менять «правила игры» под себя — это стандартное рациональное поведение политического актора. С другой стороны, аргументация Папира не лишена смысла. Он, например, напоминил, что Федеральный конституционный суд ранее признал барьер неконституционным для выборов в Европарламент, усмотрев нарушение принципа равенства голосов, и предложил распространить эту логику шире, предупреждая о риске «партийного окостенения». С юридической точки зрения к непоследовательности не прикопаешься, но публикация тезисов на фоне предвыборной истерии — неизбежно поднимает вопрос о беспристрастности. В итоге, ирония ситуации заключается в том, что аргументы в пользу снижения барьера, будьто фрагментация партийной системы, рост доли «потерянных» голосов, опасность застоя или картелизации крупных партий — были отчасти не менее справедливы и пять, и десять лет назад, но игнорировались из-за выгодного инкумбентам в лице «народных партий» статуса-кво. И такая «активация» дискуссии по теме может сыграть злую шутку, ведь неглупый избиратель увидит в ней не столько защиту демократии, сколько попытку «системы» защитить саму себя — не силой аргументов, а институциональными механизмами. Но самым неожиданным развитием истории стало подключение самой AfD: Алис Вайдель тоже предложила реформировать порог — но не конъюнктурным снижением до 3%, а его полной отменой. Это исключит проблему «потерянных голосов», но сильно фрагментирует парламент — в пользу новых многопартийных коалиций по примеру Нидерландов. @BundeskanzlerRU