Kynev

У афганского «Талибана» возникли проблемы с контролем над Бадахшаном, провинцией на северо-востоке страны. Местные полевые командиры не только отказываются подчиняться приказам из Кабула и Кандагара, но и разоружают талибские формирования, демонстрируя слабость власти «исламского эмирата». 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КЫНЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВЛАДИМИРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КЫНЕВА АЛЕКСАНДРА ВЛАДИМИРОВИЧА Апофеозом кризиса управления в регионе стал переход на несколько часов бадахшанского района Яфтали-Паин под контроль одной из групп вооруженной антиталибской оппозиции. Эти инциденты, по оценкам афганских наблюдателей, являются прелюдией к более опасным для режима «Талибана» событиям, которые способны привести к выходу Бадахшана, а также ряда других северных афганских провинций из-под контроля Кабула и Кандагара. Признаки усиления военно-политической нестабильности в афганском Бадахшане впервые стали отчетливо проявляться во второй половине 2025 года. Они были в значительной степени связаны с борьбой различных этнических кланов в «Талибане» за контроль над двумя самыми прибыльными отраслями талибской экономики – добычей золота и транзитом наркотиков. В 2023–2024 годах золотодобычей в Бадахшане занимались почти исключительно местные авторитеты, прежде всего тесно связанные с начальником Генштаба армии «Талибана» Кари Фасихуддином Фитратом. Им активно помогали китайские бизнесмены, среди которых было немало сотрудников спецслужб КНР, использовавших «золотое» прикрытие для наблюдения за деятельностью боевиков уйгурских джихадистских групп, обосновавшихся в Северном Афганистане. С 2024 года растущий интерес к проектам золотодобычи в Бадахшане стали проявлять лидеры талибского режима в Кабуле и Кандагаре. Тем более что денег в стране становилось все меньше, а стремление к личному обогащению у «ветеранов джихада», дорвавшихся до власти в разрушенной ими же за многие годы стране, только усиливалось. Наибольшую активность проявлял Хаджи Башар Нурзай – один из самых близких соратников эмира талибов маулави Хайбатуллы Ахунда. Он имеет репутацию не только реального «отца-основателя» движения «Талибан», вложившего в него первые инвестиции в 1994 году, но и главного куратора наркоиндустрии в стране. Башар Нурзай с помощью ряда местных сторонников, опираясь на силовые структуры режима талибов, начал «отжимать» у бадахшанских авторитетов золотодобывающий бизнес, а заодно и контроль над наркотранзитом в Таджикистан и Китай. Разумеется, бадахшанские авторитеты отдавать сверхприбыльный бизнес отказались. Тем более что «кабульские» и «кандагарские» вели себя нагло, как колонизаторы, относясь к местным уважаемым людям как к людям второго сорта. Конфликт бизнес-интересов был отягощен этнической составляющей: бадахшанские командиры являются таджиками, а пришедшие отнимать у них бизнес талибы – пуштунами, опирающимися на поддержку пуштунской же верхушки талибского режима. В результате экспансия «кабульских» и «кандагарских» талибов в Бадахшан стала выглядеть не просто попыткой «отжать» ликвидные отрасли местного бизнеса, но и как стратегия демонтажа местных элит и баланса интересов в бадахшанском регионе, с обрушением его экономической базы и последующей колонизацией пуштунскими кланами из Южного Афганистана. https://www.ng.ru/world/2026-07-19/1_9540_afganistan.html