Kynev

«Несистемные партии» по итогам выборов в Европе всё чаще становятся участниками правящих коалиций. При этом несистемность исчезает либо ослабевает 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КЫНЕВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ВЛАДИМИРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КЫНЕВА АЛЕКСАНДРА ВЛАДИМИРОВИЧА В статье политолога Бориса Игоревича Макаренко в журнале «Политическая наука» анализируются изменения в процессах формирования правящих коалиций в 16 европейских странах на примере четырёх последних циклов парламентских выборов. Принято считать, что главный результат выборов — это корректное отражение воли избирателей так, чтобы их голоса трансформировались в долю парламентских мандатов. Реже вспоминают про другую задачу выборов: формирование дееспособной исполнительной власти. Сейчас это сделать сложнее, а причины имеют объективный характер. Автор выделяет количественные и качественные параметры, которые влияют на создание поствыборных коалиций. За исследуемое время средняя доля мест, получаемых двумя крупнейшими в каждой стране партиями, сократилась на 10 процентных пунктов. Если для прошлых десятилетий привычным сценарием формирования исполнительной власти считалось соревнование между двумя крупнейшими, чаще всего правоцентристской и левоцентристской, партиями, то теперь это стало неочевидным. Всё больше случаев, когда партия, занявшая на выборах первое место, не становится лидером правящей коалиции. Размер коалиций, поддерживающих правительство, имеет тенденцию к сокращению. 40 из 64 кабинетов в семи странах опирались в день наделения полномочиями на абсолютное большинство. Швейцария давно имеет опыт создания правительства из широкой коалиции, в которой не менее четырёх партий. В Австрии и Германии также создавались большие коалиции, в которые входили не только две крупнейшие партии. В Финляндии и Италии коалиции создавались при участии партий-популистов. Только в 15 случаях правительство формировала одна партия, в семи это были правительства большинства: трижды в Англии, дважды в Греции, по разу во Франции и Португалии. Ещё один привычный параметр формирования коалиций – её возглавляет партия, получившая больше всего мандатов, и лидер становится премьер-министром. Однако в девяти случаях партия-победитель не вошла в правительство. Ситуация «Победы без победы» возникала, когда первое место занимала партия из одной части идейно-политического спектра, у её оппонентов из другой части было больше «идейных союзников». Чаще «страдали» в такой ситуации социал-демократы: с ними обычно выступают «зеленые». А вот у партий правого спектра союзниками могут быть христианские демократы, консерваторы, либералы, центристы, правые популисты. Так произошло в Дании и дважды в Норвегии и Швеции. Второй сценарий — сознательная тактика политических сил по недопущению к власти популистских партий. В 2024 году в Австрии две партии сформировали «большую коалицию», в которую не вошла победившая Партия Свободы. В 2025 году возникла «большая коалиция» в ФРГ, чтобы не допустить «Альтернативу для Германии». Уникальная ситуация сложилась в Нидерландах (2023), когда победила Партия Свободы. Но две партии не смогли без неё создать коалицию, поэтому согласились на вхождение ультраправых при условии, что их лидер Герт Вильдерс не станет премьером и не войдет в состав кабинета. Во Франции (2024) в правительство не вошли ни занявший первое место «Новый народный фронт», ни правопопулисты из «Национального объединения». В десяти странах существовали правительства меньшинства, но это грозит постоянным вотумом недоверия, провалом значимых законопроектов, шантажом со стороны малых партий. В качестве примера можно вспомнить Бельгию (2019) и Францию (2012). В научной литературе так не сложилось единого мнения, как фрагментация и поляризация партийных систем влияет на формирование и дееспособность правящих коалиций, даже несмотря на то, что несистемные партии уже берут на выборах до 20%.