Kynev

Олег Кашин (власти РФ считают его иноагентом) в последние месяцы выдвинул простую, но точную мысль: новая политика в России вырастет из тех, кто остался. Не из эмиграции, не из рассеянных по миру фрагментов бывшего гражданского общества, а из того, что уцелело внутри. Те, кто сейчас помогают фронту, кто молчат, кто занимается благотворительностью, кто голосует за «Новых людей», кто поддерживает курс Президента - все они, по его словам, со временем распределятся по знакомым коробкам: новые либералы, новые патриоты, новые левые, новые диссиденты. Не потому что кто-то даст им установку, а потому что так работает человеческое сообщество: годами копятся привычки, рождённые обстоятельствами, а потом вдруг оформляются в политику. И да - достаточно было просто остаться. Достаточно дождаться момента, когда речь перестанет быть подозрением и снова станет инструментом. С этим спорить сложно. Но здесь есть добавка, которую Кашин не делает, хотя она напрашивается сама собой. Даже те, кто останутся и станут новым гражданским спектром, расколются так же, как раскалывались все до них. Часть - уедет. Часть - дождётся нового давления и исчезнет в нём. Это не особенность наших дней, это цикл, который тянется от империи до сегодняшней ленты новостей. Вольнодумцы XIX века, не уехавшие, подготовили почву для революций. Неуехавшие в 1917-1923 - через десятилетие уже стояли по разным сторонам: одни молчали, другие писали доносы, третьи гибли. Те, кто пережил сороковые, проросли диссидентами 60-70ых - и половину этих диссидентов снова вышвырнуло наружу. А те, кто остался, к распаду СССР снова разделились: одни строили новую страну, другие собирали чемоданы. Это не трагедия и не обвинение. Это круговорот - бесконечный, почти борхесовский, где коридоры истории соединяются так, что человек всё равно выходит туда же, откуда вошёл. Поэтому нет универсальной правоты ни у тех, кто, не согласный с властью, остаётся, ни у тех, кто уезжает. Нет морального превосходства у двух половин одного народа, различающихся только географией. Просто в момент нового большого перелома часть их детей снова выберет другой берег. Русские - третья нация мира по численности диаспоры. И, похоже, ещё долго будут народом, который живёт одновременно дома и везде. А значит, затёртые строчки Ахматовой «я была тогда с моим народом» обрастают новым смыслом. Быть с народом - это быть и здесь, и там. Ведь без одной из частей - народ не полон.