Kynev

Мы стали свидетелями реализации стратегии ухода от государства в виде двух волн массовой эмиграции после 24 февраля и 21 сентября 2022 года. Кроме прямого ухода от государства есть и стратегия косвенного ухода, игнорирования государства, саботаж, невыполнение установленных государством требований и законов. В России популярно выражение "Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения" (Михаил Салтыков-Щедрин много раньше сказал об этом по-другому: "Самые плохие законы в России, но этот недостаток компенсируется тем, что их никто не выполняет"). Эта известная формула как раз и выражает стратегию саботажа. Саботаж решений и действий власти в России – явление разностороннее. Первая и самая очевидная форма саботажа – не выполнять приказы, которые не нравятся, максимально затягивать их исполнение, в том числе провоцируя ошибки, необходимость переделывать, "забывая" что-то сделать, из-за чего тормозится весь процесс, уходить на больничный, объявлять карантин, устраивать аварию и т. д. и т. п. Креатив многогранен, способ действий зависит от того, в какой сфере принимается решение и какими ресурсами обладает тот, кто не хочет его выполнять. Разновидность данной формы саботажа – протестное голосование административно зависимых групп избирателей, которых принуждают принимать участие в выборах. В данном случае зависимые граждане вроде бы выполняют приказ и идут на участки, но, приходя, голосуют назло. Показательно, что на выборах в Московскую городскую думу 2014 и 2019 годов явка была почти одинаковой (21–22%), но результаты оказались диаметрально разными. Основой голосующих были административно зависимые категории и конформисты. Но если в 2014-м они ещё голосовали "как надо", то через пять лет голосовали во многом "назло". Ответом властей на такую форму саботажа стало введение дистанционного электронного голосования, когда, под прямым присмотром начальников, голосовать "назло" уже намного сложнее. Одна из особенностей России последних двух десятилетий – огромное число утечек законопроектов, приказов, распоряжений, записей совещаний в администрациях и т. д. в средства массовой информации, телеграм-каналы и на иные площадки. Те, кто помнит акции протеста 2011–2012 годов, знают, каким валом сливов подобных документов и записей сопровождалась эта избирательная кампания. Такое дырявое "бюрократическое решето" вообще сложно себе представить. Не имея возможности отменить приказ, чиновник с помощью утечек снижает его эффективность или делает дальнейшее исполнение бессмысленным, если не невозможным. Известны случаи, когда не желающие назначения на некую должность чиновники, когда сами не могли от этого назначения отказаться, организовывали "утечку", после чего вся операция срывалась. Демонстративный перегиб при исполнении, доведение его до абсурда – ещё одна из возможностей саботажа. Подобные ощущения возникают, например, при некоторых явно постановочных, с расчётом на публичный скандал инцидентах при проведении мобилизации-2022. Более сложная и рискованная форма саботажа – предупреждать возможных жертв тех или иных решений. Обычно это происходит в регионах, где все друг друга знают и не хотят портить отношения, или вообще считают приказ сверху неправильным. Человека могут предупредить, "неправильно" оформить бумаги на задержание (дав шанс на паузу и отъезд), возбудить дело по более мягкой статье и т. д. и т. п. Не случайно в регионах с сильными протестными настроениями власти редко могут опираться на местных силовиков (достаточно вспомнить Хабаровск в 2020 году, куда привозили иногородних полицейских), которые не хотят портить отношения с соседями, среди которых могут быть учителя их детей, врачи, соседи по даче и т. д. и т. п. Огромные размеры страны, когда за всем не уследишь, делают саботаж почти непобедимой стратегией. То, что мешает появлению сильной оппозиции, одновременно и мешает власти установить жёсткий и тотальный контроль над обществом, который остается преимущественно верхушечным. Однако саботаж может и помогать власти удивительным образом.