Kynev

С визами шенгенскими история забавная и образцово литературная. В т.н. "реальности" поменялось мало что – вот уже 3 года большинство виз однократные, но с юридической точки зрения – песня в кафкианском духе. Начнем сначала. Есть такая "копенгагенская школа изучения проблем безопасности" (Бузан, Вэвер, 1990-е). Она описала изящную технологию: не нужна реальная угроза — достаточно правильно о ней сказать. Секьюритизация (securitization) — это речевой акт, превращающий обычный вопрос в экзистенциальную угрозу. Формула простая: 1⃣ Секьюритизирующий актор – как правило власть от политической до "санитарной" (ага, это и про ковид тоже): "X угрожает Y"; 2⃣ Аудитория принимает с некой степенью непротивления 3⃣ Можно вводить чрезвычайные меры (emergency measures), минуя обычные правила. Главное: доказательства необязательны. Речевой акт сам создаёт реальность. И то, что сделала ЕК – в учебники. §1 — образцовый речевой акт: "Превращение миграции в оружие, акты саботажа, угрозы кибершпионажа и потенциальное злоупотребление визами... означают, что заявители на визы из России должны тщательно проверяться". Смесь действий государства, конкретных инцидентов и потенциальных угроз. Без статистики, без доказательств любой связи между типом визы и угрозами. "Assessment concluded" ("оценка пришла к выводу") — готово. Магия: от "Мы обвиняем российкую госполитику в том, что она делает X" к "русские заявители = риск". Юридическая обёртка: "By way of derogation" ("путём отступления") — отступаем от стандартных правил ради безопасности. Дальше технически чисто: whereas clauses (особая западная правовая хрень, не имеющая прямого аналога в русском – преамбула с "принимая во внимание, что…") строят threat narrative (нарратив угрозы), articles (статьи) устанавливают нормы как ответ не на реальность, а на этот "whereas...". Что можно было бы сделать? Вариант 1 (Прибалтика): "Русские — враги, потому что русские". Ясно. Вариант 2 (Южная Европа): "Визы продолжаем выдавать, потому что отельеры Марбельи и Салерно хотят денег". Тоже честно. Вариант 3 (выбранный): 20 страниц процедурной точности, references (ссылки) на Regulations (регламенты), whereas clauses, derogations (отступления), assessments (оценки). Результат: никто не доволен. Выбранная конструкция не добавляет ни прочности, ни обоснованности. Она добавляет кафкианский абсурд. Север недоволен: хотели прямой запрет по нацпризнаку. Юг недоволен: экономические потери, но не может громко возразить, потому что "безопасность". Проевропейские русские оскорблены больше всех: вместо прямого "вы враги" им дают процедуру, где они должны доказывать свою благонадёжность через три предыдущие визы, принадлежность к "categories of reduced risk" ("категориям сниженного риска"), подтверждать "integrity and reliability" ("честность и надёжность"). Блогосфера проевропейских русских сейчас полна обоснованных воплей. Прямое "вы враги" можно отвергнуть. На "ваши деньги не нужны" можно ответить: а в Эмиратах ок. Но когда тебя заставляют проходить assessment, собирать доказательства "lawfully used visas" ("законно использованных виз"), подтверждать принадлежность к approved categories - это унижение ради унижения. Секьюритизация как упаковка неразрешимого противоречия, создание видимости обоснованности там, где лишь политический тупик. К. Каллас: "виза - привилегия, а не право". Это честная формулировка секьюритизированной парадигмы. Но вместо прозрачного провозглашения условий доступа к привилегии (именно об этом сейчас просят наши эмигранты-оппозиционеры) — документ на 20 стр. с сылками на Европейскую конвенцию по правам человека; упоминаниями "фундаментальных прав"; исключениями для "vulnerable categories" ("уязвимых категорий"). Европейская юридическая традиция строится на процедурной точности как гарантии справедливости. Но когда эта точность применяется на основании undisclosed assessment (нераскрытой оценки) - "речевом акте без доказательств", она становится оскорблением. Человек должен доказывать "честность и надеждность", проходить scrutiny (проверку), зная: критерий один - гражданство.