Номинально основная линия принадлежит Маше (Мария Карпова): через неё задана рамка, о ней мы знаем больше всего. Но Маша уже ни на что не влияет, жизнь проходит рядом, и сил хватает только на обиженный детский протест: девушка выбрасывает из окна ключи от квартиры близкого человека, чтобы он не уехал. Жест крутой, но слабо-мотивированный для героини, так что для меня в этой сцене сломался suspension of disbelief, к сожалению 💔 Но история Маши — скорее повод взглянуть на её компанию: ребят, которым тяжело с серьезным видом писать беззубые кино-сказки или сниматься в них, которым приходится подрабатывать курьером (или занимать деньги), чтобы выжить на зарплату актёра, которые не могут отстоять своё видение перед продюсерами. А ещё тех, кто однажды устаёт играть по таким правилам, оформляет визу и куда-то улетает. Обо всём говорят иногда с иронией, иногда с искренней сочувствующей улыбкой. Смех в зале приглушает тоску и меланхолию, и если поддаться калейдоскопной структуре «Картин...», можно даже и просмотреть сквозь невыносимую тяжесть бытия. И прослушать, что в ярких цветных флэшбэках герои играют «Одну абсолютно счастливую деревню» Бориса Вахтина — пьесу о любви, которую разрушила война (даже хуже: где герой «погибает смертью храбрых» из-за ошибки руководства). И не заметить, как в глазах молодых ребят гаснет надежда на светлое будущее, на которой так важно прожить свои 20-30 лет. И мне бы, конечно, хотелось чуть больше связей между этими прекрасными эпизодами-картинами, или больше фокуса, или больше истории. Но уже за одну чуткую наблюдательность Сони Райзман это кино надо ловить в прокате и советовать к просмотру. Чтобы потом говорить, что на большом экране видел все фильмы, фиксирующие нашу странную реальность.