«Марти Великолепный» Джоша Сэфди — СИНЕМА! Невероятно энергичное кино с высоким темпом, смешное, яркое, насыщенное. Но обсудить мне сильнее всего хочется главного героя, потому что он занял все мои мысли. Марти Маузер, конечно, никакой не великолепный: он наглый, заносчивый, самовлюбленный прыщ с огромным самомнением…. и всепоглощающей харизмой. Его нахальство искреннее и беззлобное; непосредственность, с которой Марти создаёт себе проблемы на голову и пытается из них выкрутиться, его убежденность в своей исключительности должны раздражать, но мне всё равно интересно смотреть, куда его это приведёт. Путь к мечте ему не подчинён, но уверенность в её исполнении впечатляет. Методы сомнительные, но рабочие; эго железобетонно и может пострадать только за теннисным столом. Но кажется, всё происходящее не вызывает отторжения, потому что никто кроме Марти не видит в нём главного героя, и настольный теннис играет важную роль исключительно в его жизни. Джош Сэфди тоже не пытается продать нам кино о спортивном величии. Он обрамляет фильм простой человеческой историей взросления: юношеской пылкой страстью «без последствий» и последующим принятием ответственности за хотя бы одно своё действие. В подкасте IndieWire Toolkit Джош рассказал, что раньше у фильма была и более строгая рамка: история была воспоминаниями о юности глазами Марти Маузера из 80-х. Отчасти отсюда в саундтреке рок-баллады, не соответствующие сеттингу, но неожиданно поддерживающие историю. «Я хочу быть вечно молодым», играть в настольный теннис и стать великим, но «все хотят править миром», и после победы над заклятым соперником нужно искать новые смыслы жизни. Режиссёр рефлексирует о своём собственном пути: «Неограненные драгоценности» были недостижимой мечтой с 2009 года, и когда они наконец случились, внутри осталась пустота. Но начался новый этап, в котором у Сэфди появились две дочки и новые цели. Марти так и не стал великолепным, но он почувствовал себя таким на одну победную минуту — и пошёл дальше. И я не верю, что такой герой будет хорошим партнёром или отцом, но, кажется, сам Марти в этом уверен. И кто мы такие, чтобы этого ему не позволить?