Знаете, я в 12 лет впервые попала с папой на стадион. Да-да, я «мясная» от кончиков ногтей до волос. И тогда впервые увидела, какую силу имеет это фан-движение. Это была не просто толпа, а энергия, живая, дышащая, настоящая. Даже все эти кричалки из серии «Е**** коней» казались каким-то космосом, особенно для девочки из приличной семьи. Передо мной открылся другой мир, честный в своей грубости и искренний в своей поддержке. Лет в 16–17 я уже отделилась от папы, а может и раньше, и переехала с центра поля за ворота, туда, где всё настоящее. Там эмоции зашкаливают, рядом с твоими волосами пролетает зажжённый фаер, и ты понимаешь, что видишь не хулиганство, а энергию, адреналин, почти первобытную силу. Это невозможно полноценно описать словами. Я хорошо помню, как покупала билеты в кассах у стадиона. Это было золотое время. Я тогда бегала на каблуках, а кассирши смотрели на меня и говорили: «Может, вам в театр?» А я шла на сектор, потому что там была жизнь. Я вообще успела побывать везде. Я смотрела футбол с центра поля, стояла за воротами и даже оказывалась в вип-секторе. До сих пор очень люблю ту фотографию «Советского спорта» 2010 года. Но при всём этом опыте я точно знаю, где находится настоящая жизнь, и она находится за воротами. С тех пор многое запретили, и сейчас вводят новые ограничения. Фанатам нельзя использовать кричалки и баннеры, которые не соответствуют традиционным ценностям. Запрещают всё, что может потенциально оскорбить людей или задеть деловую репутацию организаций. Расширяют формулировки и добавляют запрет на высказывания в адрес социальных групп. Нельзя использовать символику и надписи политического, экстремистского или провокационного характера, а также любые оскорбления, ненормативную лексику и непристойности. И вот тут у меня как бы вопросики. Фанатское движение никогда не было стерильным и аккуратным. Оно рождается из эмоций, из коллективного переживания, из того самого состояния, когда десятки тысяч людей чувствуют одно и то же одновременно. Да, там бывает грубо и резко, но именно в этом его природа. Попытка превратить стадион в полностью безопасное и вычищенное пространство с одобренными словами и контролируемыми эмоциями делает из живого организма музей, который может выглядеть правильно, но перестаёт жить. Можно запретить слова, можно убрать баннеры, можно разогнать активные сектора, но нельзя заставить людей чувствовать по регламенту. И я глубоко убеждена, что невозможно посадить фанатов на центр с семками и запретить им жить.