Алена Сивкова

Помню свой 11 класс, экзамен по русскому языку и то переходное время, когда нас уже перевели на ЕГЭ, но оставили изложение — жанр, который я ненавидела за его нервную, почти лотерейную природу. Это был примерно 2007 год, до эпохи постоянного онлайна, когда ГДЗ жили в бумажных книжках, а интернет существовал больше в виде слухов, чем как реальная повседневная среда. Утром перед экзаменом парень из одного из первых чатов (хо-хо романтика) прислал текст, который якобы мог мне попасться на изложении. Я не верила в чудеса, но сделала шпаргалки и положила в сумку. Когда в школе объявили, что изложение будет по «Герою нашего времени» Лермонтова, я почувствовала не восторг, а глубокое, телесное облегчение: среди общей паники вдруг появилось ощущение опоры. Текст совпал не полностью, но страх отступил. Ни моя грамотность, ни способность мыслить от этого не пострадали, зато я чётко запомнила, что для подростка шпаргалка часто служит способом справиться с парализующим стрессом. Поэтому идеи о том, что запрет ГДЗ внезапно «повысит мотивацию к самостоятельному обучению», кажутся мне взрослой иллюзией. Ребёнок открывает ГДЗ просто потому что пытается выжить в плотном графике требований, где на спокойное понимание часто просто не остаётся ресурса. Интерес к знаниям не включается блокировками. Он появляется там, где есть безопасность, уважение и право не понять с первого раза. И, что самое показательное, моя собственная мотивация по-настоящему проснулась далеко не в школе. Она начала расти где-то после 25 и с тех пор не останавливается: появляется жадность к книгам, к новым темам, к пониманию сложных вещей, и единственная проблема теперь — не отсутствие запретов, а катастрофическая нехватка времени.