Алена Сивкова

Знаете, в этой истории из Кузбасса самое страшное даже не сама трагедия — а то, насколько она узнаваема. Читаешь свидетельства женщин, и в какой-то момент ловишь себя на неприятном ощущении: это не исключение, это система, которая просто дала течь в одном конкретном месте. Беременность и роды — момент максимальной уязвимости, когда ты приходишь за помощью, а оказываешься в пространстве, где с тобой можно говорить жестко, делать молча и не объяснять ничего. И это почему-то считается нормой. То, что сейчас массово выносят в публичное поле, годами жило в режиме «так бывает». Давление без согласия, грубость вместо поддержки, боль как элемент воспитательного процесса. «Раньше и в поле рожали» — универсальный аргумент, которым удобно закрывать любые вопросы к качеству помощи. Он снимает ответственность с системы и перекладывает ее на женщину: если тебе было тяжело — значит, ты сама не справилась. Особый цинизм ситуации в том, что все это происходит на фоне разговоров о демографии, традиционных ценностях и необходимости рожать больше. Женщине предлагается быть ответственной за будущее страны, но при этом ей не гарантируется элементарное — уважение, безопасность и право понимать, что с ней делают. Получается странный контракт: ты должна, а мы — как получится. И вот здесь, кажется, проходит важная граница. Это уже не разговор о «плохих врачах» и не про выгорание отдельных людей. Это разговор о том, что в системе, где унижение становится фоном, а молчание — нормой, рано или поздно случается катастрофа. И каждый раз мы делаем вид, что видим ее впервые.