Какого памятника не будет на Руси 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ ПРОИЗВЕДЕН (РАСПРОСТРАНЕН) ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ диаконом АНДРЕЕМ ВЯЧЕСЛАВОВИЧЕМ КУРАЕВЫМ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КУРАЕВА АНДРЕЯ ВЯЧЕСЛАВОВИЧА Дзержинский, Сталин, Грозный... Этого сколько угодно. А вот этого не будет: "... Затем публично повесили Димитриева сына, которому было около 7 лет. Многие люди, заслуживающие доверия, видели, как несли этого ребенка с непокрытою головою. Так как в это время была метель и снег бил мальчику по лицу, то он несколько раз спрашивал плачущим голосом: “Куда вы несете меня?” Эти слова напоминают слова, которые поэт Эврипид заставляет произнести своего Астианакса: “Мать, сжалься надо мною!” Но люди, несшие ребенка, не сделавшего никому вреда, успокаивали его словами, доколе не принесли его (как овечку на заклание) на то место, где стояла виселица, на которой и повесили несчастного мальчика, как вора, на толстой веревке, сплетенной из молчал. Так как ребенок был мал и легок, то этою веревкою по причине ее толщины нельзя было хорошенько затянуть узел и полуживого ребенка оставили умирать на виселице" [Элиас Геркман. Историческое повествование о важнейших смутах в государстве русском // Хроники смутного времени. М., 1998, с. 259]. Так пришла и та эпоха (советская), главным принципом которой патриарх Кирилл считает солидарность - через расстрел царских детей. Там, где мерцает тускло киот, Перед иконой Старый священник истово бьёт В землю поклоны. Перед иконой царской семьи, Светлой и новой, Вслух повторяет мысли свои Снова и снова: "Плачет душа, Боже, за что в тёмном подвале Юных княжон и малыша В ночь расстреляли? Боже, за что детям царя Путь сей тернистый?.. В пламени адском вечно горят Пусть коммунисты!!!" Старый священник вышел за дверь, Всхлипнувши тонко; Если б другого вспомнил теперь Он ребетёнка... Если бы вспомнил, как на мороз, В лёгкой рубашке Царский прислужник спешно принёс "Вора-Ивашку" – В кражах невинный, с малых годов Звался "ворёнком", Сын самозванца и молодой Польской панёнки. "Дядя, куда ты тащишь меня?" Плакал он горько. Царский прислужник, службу кляня, Хмурился только. Первый Романов, супя чело, Молвил неспешно: "Что ж тут поделать - жалко зело Мальчика вешать. Но не могу я жизнь сохранить – Трону угроза. Новые смуты станет чинить, Новые грозы. Ну, выполняйте." Дело палач сро́бил толково, И оборвался мальчика плач В петле пеньковой. ...Кто-то негромко вслух обронил, Глядя, как в воду: "Счастья не будет, царь Михаил, Вашему роду!" (А. Измайлова) Об этом и многом ином в моей книге «Миссия и насилие» https://diak-kuraev1.livejournal.com/399968.html