Председатель Совета Российской ассоциации репродукции человека Карина Сагамонова предложила ограничить ЭКО по ОМС для женщин старше 38 лет. Аргументация — предельно циничная: чтобы «женщины бежали к нам в более молодом возрасте и рожали больше детей». И ладно бы это была частная маргинальная точка зрения очередного депутата, но это звучит из уст представителя профессиональной ассоциации. При этом, пока все обсуждают эту дикость, по стране тихо вводят анкетирование при диспансеризации: женщин до 49 лет спрашивают о желании иметь детей, а тех, кто отвечает отрицательно, направляют к психологу. То есть если ты не хочешь рожать — ты уже не просто человек, а пациент с отклонением, которого надо «поправить». А если ты хочешь, но не можешь — ЭКО по ОМС после 38 тебе уже не положено. И что тогда? Лечиться у психолога от бесплодия? Слушайте, ну это же просто какой-то сюр. Отрезать доступ к бесплатному ЭКО для женщин старше 38 лет. С точки зрения этики и права — это откровенная дискриминация. Почему государство, которое называет себя социальным, вдруг решило, что жизнь и здоровье женщины за 38 не стоят бюджетных денег? Это прямое ограничение репродуктивных прав. И главный вопрос, который возникает у любой женщины, столкнувшейся с диагнозом «бесплодие»: а что делать тем, кто физически не может родить самостоятельно, но хочет? Суррогатное материнство по ОМС не делают. Остается только платная медицина — то есть доступ к материнству напрямую зависит от толщины кошелька. Это и есть «демографическая политика»? Дальше - налог на бездетность. Возврат к советской практике — это, конечно, ностальгия по «скрепам». Но в современных реалиях это выглядит как откровенный грабеж. Взимать налог с людей за то, что они не могут или не хотят иметь детей — это признание полного бессилия демографической политики. При этом, простите, если мужчина не становится отцом (а за его «вклад» в статистику тоже никто не спрашивает), штрафуют женщину? И самое омерзительное во всей этой истории — фраза «загнать в беременность». Слово «загнать» отлично рифмуется с концлагерной лексикой. Это не забота о будущем нации. Это отношение к женщине как к инкубатору. А в связке с анкетами и психологами для «отказниц» это уже не просто риторика, а выстраивание системы принуждения: сначала спросят, почему не хочешь, потом отправят «поговорить», потом отрежут доступ к лечению, потом обложат налогом. А теперь давайте посмотрим на реальность, в которой все это предлагается. По стране идет тотальная оптимизация медицины. Закрываются родильные дома и акушерские отделения в районных больницах — потому что «нерентабельно» и «неэффективно». Вы предлагаете женщине рожать, но куда ей идти? За тридевять земель в краевой центр? Детские сады и школы объединяют и сокращают. Детскую краевую больницу не могут достроить — она стоит как памятник пустым обещаниям. Больницы сокращают. Врачей не хватает. А нам предлагают ввести налог на бездетность, чтобы «стимулировать» рождение? Может, стоит подумать о том, чтобы создать инфраструктуру, а не вводить финансовое рабство и психологический надзор за репродуктивными планами? Если государство хочет повысить рождаемость, оно должно обеспечивать условия: доступную медицину (а не сокращать койки), доступное образование (а не объединять школы), и уверенность в завтрашнем дне. А не открывать охоту на женщин, угрожая налогом, отсекая по возрасту и направляя к психологу за «неправильный» ответ. Требование «загнать в беременность» — это маркер глубочайшего кризиса мышления. Может изнасилование еще легализовать? Совсем крыша поехала? Если женщину нужно «загонять» и штрафовать, чтобы она родила, значит, система работает против нее. Прежде чем придумывать новые налоги, ограничения и анкеты, стоит просто перестать закрывать родильные дома. А то как-то странно: сначала уничтожают систему родовспоможения, а потом удивляются, что рождаемость падает.