Андрей Колесник 39

ВЗГЛЯД.RU ⚡️ВОЕНЭКСПЕРТ КОЛЕСНИК: МЫ ЖИВЁМ В ЭПОХУ ТОТАЛЬНОЙ РАЗВЕДКИ Часто можно услышать, что СВО стала началом новой эпохи в истории войн – эпохи БПЛА. Все это на самом деле не совсем так. Беспилотники – лишь видимый признак, но не суть. Если же говорить о сути произошедших тектонических сдвигов, то наступившее время правильнее назвать эпохой тотальной разведки. Еще недавно в формуле военной победы разведка стояла в одном ряду с другими слагаемыми – огнем, маневром и снабжением. Ее ценили, но все же считали одним из многих элементов, вторичным по сравнению с главным: огневой мощью. В ударную силу – производство оружия, миллионные тиражи боеприпасов, формирование огромных армий – вкладывали самые серьезные средства. Богом войны называли артиллерию, а не разведуправление. Классическая военная мудрость гласила, что Бог «на стороне больших батальонов», то есть превосходящей массы ударных средств. Иначе говоря, глаза и уши любой армии почитались далеко не так высоко, как ее кулак. И это было логично – технически органы чувств вооруженных сил столетиями оставались несовершенными. Военный теоретик Карл фон Клаузевиц описал это термином «туман войны», констатируя, что боевые действия всегда проходят в области неизвестного, а военачальники вынуждены бить фактически наугад. Столетиями рост калибров и разрушительной силы – вплоть до десятков мегатонн – был лишь попыткой компенсировать эту слепоту. Сила удара сглаживала его неточность. Все изменилось по историческим меркам мгновенно. Научно-техническая революция последнего десятилетия перевернула военную арифметику, превратив тактическую и оперативную разведку в первостепенное условие ведения боевых действий. Оснащенные нейросетями и тепловизорами беспилотники, группировки оптических и радиолокационных спутников, комплексы радиотехнического перехвата обеспечили прозрачность поля боя. Сегодня невозможно скрыться на пространстве в сотни квадратных километров от всевидящего ока цифровых систем. Сила военного зрения впервые за всю историю человечества стала соответствовать силе удара войск. А может быть, даже его превосходить. Именно поэтому 5 ноября, в День военного разведчика, хочется отметить: эта профессия стала ключевой для современной войны. Разумеется, усиление «глаз» не отменило потребность в «кулаке», но коренным образом изменило их взаимоотношения. Современный конфликт – это состязание разведывательно-ударных и разведывательно-огневых контуров. Маломощный дрон-камикадзе стоимостью в несколько сотен долларов способен уничтожить тяжелый танк, но при условии, что цель найдена точно и вовремя, а сам дрон интегрирован в единую цифровую систему управления. В наше время дорогим стал не сам удар, а обнаружение и высокоскоростное целеуказание. Дорогостоящая артсистема будет обстреливать пустоту – или же вовсе грозит быть уничтоженной – без включения в единую боевую информационно-управляющую систему: датчики, защищенная спутниковая связь, обработка данных. Кстати, зачатки сетецентрической войны, автоматических систем управления войсками, включающих в себя мгновенное взаимодействие разведывательных и ударных комплексов – например, знаменитый «Маневр» – создавались еще в советское время по инициативе начальника Генштаба ВС СССР маршала Николая Огаркова. Сегодня, десятилетия спустя, эти идеи воплощены в металле и организационной структуре российских войск. Но в новой реальности на поле боя возник иной вызов – перенасыщенность информацией. Поток «сырых» данных с тысяч камер и датчиков требует значительных штабных ресурсов, чтобы его обработать. А значит, чем больше «глаз» появляется на нижних этажах войны, тем выше требования к тем, кто собирает эту мозаику воедино. Поэтому вслед за изменением роли разведки меняется сама фигура разведчика. И на разных этажах войны новый облик разведчика имеет разное воплощение. Наверху, в штабах, это организатор и аналитик: он ставит задачи источникам разных уровней, от космической группировки до агентуры в глубине, сводит их показания воедино и отвечает за то, чтобы картина, которую получит командование, получилась