КЛИНЦЕВИЧ

Часть 2. Новая оборонная стратегия Пентагона Для Вашингтона теперь есть «центральные» и «периферийные» направления. - По КНДР – важный сдвиг: Пентагон прямо говорит о более ограниченной роли США и передаче основной ответственности Южной Корее. Американские силы остаются, но логика – «вы на передовой, мы – усиление и ядерный щит». - Иран рассматривается как региональная угроза и потенциальный ядерный претендент, но не как ключевая глобальная проблема. Приоритет – не дать Тегерану получить ядерное оружие и сохранять свободу действий США и Израиля в регионе. - Большинство кризисов вне Китая и прямых угроз территории США переводятся в разряд задач, где помощь будет ограниченной, условной и завязанной на интересы Вашингтона, а не на абстрактную «стабильность мира». То есть «малые» войны и прокси‑конфликты теперь рассматриваются не как поле для стратегического миссианства, а как расход ресурса, который нужен для главных направлений – дома и против Китая. Отдельный мощный блок – развитие оборонно‑промышленной базы (ОПК) США. Стратегия признаёт: без резкого роста производства оружия и боеприпасов любые красивые концепции не работают. Ключевые моменты: - Ставка на массовое производство: не только сложные и дорогие системы, но и дешёвые, серийные и асимметричные средства – БПЛА, ракеты, беспилотные надводные и подводные платформы, высокоточные боеприпасы. - Ускорение процедур закупок и модернизация бюрократии: Пентагон хочет перейти от многолетних циклов к гораздо более быстрому развёртыванию новых систем. - Сокращение зависимости от уязвимых цепочек поставок, особенно по критическим компонентам (микроэлектроника, материалы, энергетика). - ОПК рассматривается не только как военный, но и как экономический драйвер – рабочие места, высокие технологии, экспорт. По сути, стратегия оформляет «военный индустриальный реванш»: ставка на то, что США выиграют длинную конкуренцию не только армией, но и фабриками. Новый документ сильно отличается от текстов времён Байдена и Обамы по идеологической начинке. Что заметно: - Существенно урезана роль «ценностной повестки» – демократия, права человека, климат, «зелёный переход» и т.п. уходят с центральной сцены. - На первый план выходит классическая реальная политика: суверенитет, границы, сила, промышленность, миграция, контроль над ресурсами и логистикой. - Внутренняя политика официально срастается с безопасностью: миграционная, энергетическая и промышленная политика прямо подаются как элементы оборонной стратегии. - Стратегия не отказывается от риторики про «лидерство США», но наполняет её другим содержанием – не «продвижение демократии», а обеспечение выгодных правил игры и безопасности для себя и своих. Иначе говоря, США остаются глобальной державой, но уже не претендуют играть роль морализаторской «империи добра». Приоритет – защита собственных интересов и конкурентных преимуществ. Что это значит для Европы, НАТО и России (в двух словах): - Европа больше не может рассчитывать, что Вашингтон автоматически и бесконечно будет оплачивать её безопасность и прокси‑войны. - США будут жёстче требовать увеличения военных расходов и конкретных действий, а не деклараций. - Для России это означает, что американский ресурс будет всё жёстче концентрироваться: меньше «распыления» по периферии, больше внимания к стратегическим направлениям и к долгой гонке вооружений.