Ормузский пролив формально «открыт», но реально остаётся под полным оперативным контролем Ирана Центральный международный фарватер, по которому шло до 20% мировой нефти, фактически выведен из игры: трафик упал на 90–97%, часть судов стоит неделями заблокированной по обе стороны пролива. Тегеран предлагает судоходству новую схему: вместо классического разделённого движения посередине пролива – два обходных маршрута, прижатых к иранскому и оманскому побережьям, причём северный проходит глубоко в территориальных водах Ирана. На опубликованной карте поверх стандартной навигационной схемы нанесён большой круг с надписью по‑персидски «зона опасности» – ровно на месте прежнего международного коридора. Внутри круга выделен ещё один сектор – наиболее узкая часть пролива, где сходятся старые линии движения и подходы к иранским базам. Для военных людей это читается однозначно: район потенциального минирования и работы морских дронов, закрытый «по умолчанию» для любого судна, которое не зашло в пролив по согласованию с Тегераном. Формально ни о минах, ни о блокаде речи нет – говорится о «безопасности судоходства» и новом «режиме навигации», но страховые компании уже относят центральный коридор к зонам экстремального риска. Фактически Иран вводит режим «no permit – no pass»: хочешь пройти – заходи в наши территориальные воды, бери иранского лоцмана, плати, выполняй требования по AIS и связи, а заодно демонстративно признавай за Тегераном право решать, кому и на каких условиях пользоваться главным энергетическим горлышком планеты. Отдельным категориям судов – прежде всего связaным с Ираном и его партнёрами – уже дают коридоры, остальным предлагают ждать, пока «большие» договорятся. При этом даже объявленное перемирие с США не меняет главного: военная инфраструктура Ирана в проливе остаётся на месте, и возможность в любой момент перевести ситуацию из «режима досмотра» в полноценную морскую блокаду никуда не делась. По сути, перед нами наглядный пример того, как за пару недель из географии делается геополитика. Один круг на карте – и привычное представление о свободе судоходства в Ормузе превращается в систему разрешений и «транзитных услуг» от прибрежного государства. Вопрос теперь не только к Вашингтону, Лондону и Брюсселю: готовы ли мировые игроки признать новый статус‑кво, при котором судьба мировых энергоцепочек зависит от того, какую схему движения судов сегодня нарисовали в Тегеране?