Анастасия Кашеварова 🇷🇺

Можете себе представить: за окном минус сорок пять, а в доме плюс восемь. Рядом лежит новорожденный сын или дочь, и это не сцена из фильма ужасов, а реальность, в которой люди живут прямо сейчас — в Сибири. С утра я говорила с Иркутском. Люди плакали от бессилия и усталости, рассказывали, как проходит их зима, если это вообще можно назвать зимой, а не испытанием. Сколько градусов на улице, сколько в доме, что можно включить, а что уже нельзя, потому что выбивает свет. Как каждый день превращается в бесконечный выбор между теплом и горячей водой, между детьми и бытовыми приборами, между надеждой и отчаянием. Они не жалуются ради жалоб. У нас вообще на удивление сильные люди в Сибири. Они говорят так, как говорят люди, которые долго бьются в закрытую дверь и в какой-то момент понимают, что сил больше нет. Когда холод перестает быть событием и становится постоянным фоном жизни, от которого не спрятаться и не отгородиться. Больше всего меня задел разговор с Екатериной. Мы ровесницы, у нее двое детей, и младший всего на год старше моего Кости. Она рассказывала, как дети спят в одежде, как дом не прогревается даже днем, как приходится каждый раз решать, что сейчас важнее — батареи или горячая вода. В какой-то момент она сказала, что сын подходит к ней и говорит: «Мама, мне холодно», и она не знает, что ему ответить. Не потому что растерялась или не нашла слов, а потому что объяснять здесь нечего. Холод — это не чувство и не настроение, он либо есть, либо его нет, и ребенку невозможно объяснить, почему взрослые не могут с этим ничего сделать.