Андрей Калитин, телеграм-канал «Бедный Рюрик» @akalitin, специально для канала «Незыгарь» @russicaRU 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КАЛИТИНЫМ АНДРЕЕМ СЕРГЕЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КАЛИТИНА АНДРЕЯ СЕРГЕЕВИЧА На этой неделе в эфир программы «Вести» случайно попал кадр, на котором охранник Владимира Путина, выходящего в Казани «в народ», отчетливо и громко произносит слово «массовка». Кадры были быстро удалены, ошибка исправлена. Сенсации тут нет никакой, всем все давно понятно. Massa на латыни – комок, кусок, тесто, множество. Массовка в кино и в театре – важный драматургический инструмент имитации масштаба, размаха. Любой режиссер знает: использовать массовку надо редко и аккуратно, чтобы она не захватила всю сцену. Политическая Россия – и есть сегодня та сцена, на которой массовка давно играет главную роль. Имитация побед и успехов стала традицией. Роль массовки играют переодетые ветераны НКВД на параде, танк Армата, передвигающий свои гусеницы по площади, новейшие ракеты на планшете, в экран которого смотрит Оливер Стоун, гибкий IPad от Роснано, E-мобиль, Йотафон, графики бесконечного роста и презентации фронтовых побед, распечатанные на цветном принтере. Новорожденные в пилотках, пионеры в бронежилетах, эстрадные певцы в камуфляже, гламурные эскортницы в гимнастерках на ПМЭФ, а теперь уже и сам ПМЭФ – все они играют роль массовки, имитирующей жизнь страны в последнем танце на пиру во время чумы. Массовкой стали обе палаты Федерального собрания, где голосуют бодро, быстро, единогласно. Размеренная жизнь парламента идет по написанному в Кремле сценарию, изредка прерываясь лишь для того, чтобы оперативно уволить кого-нибудь из своих, когда его на сцене арестовывают гости из ФСБ. В феврале 2022 года роль массовки исполнил целый Совбез. Это был премьерный спектакль, и не все статисты успели выучить свои роли. Зритель это заметил, но массовку простил, потому что сцена понравилась режиссеру. Он ведь и есть главный и единственный зритель. В какой момент политика превратилась в театр? В какой момент массовка стала субъектом сцены? Ответ на этот вопрос знает свита, сузившая пространство провинциального театра до стен подземного бункера, в котором нет ни окон, ни интернета. Свита взяла не себя роль сценариста, переместив режиссера в уютный партер. Из первого ряда он смотрит, как на сцену выходят переодетые рыбаки из ФСО, молящиеся паломники в штатском, ветераны фронта и тыла, рабочие и колхозницы. И нет в зале никого, кто бы крикнул с задних рядов, что королю снова, как случалось на Руси слишком часто, вместо мантии продали маскировочную сеть.