Глава Федерального проекта по безопасности и борьбе с коррупцией Виталий Бородин, который ездит на «Майбахе» и снимает патриотические ролики из салона автомобиля стоимостью в несколько десятков миллионов рублей, решил объявить войну пицце. Видимо, все остальные проблемы страны уже решены, осталось только победить итальянскую лепёшку с сыром. Особенно прекрасно выглядит аргументация: Италия — недружественное государство, следовательно, пицца — угроза национальной безопасности. По такой логике придётся срочно запрещать не только пиццу, но и пасту, тирамису, эспрессо, а заодно половину привычных вещей, которыми пользуются российские чиновники. А то вдруг вражеская мягкая сила проникла в их холодильники и кофемашины. Отдельный шедевр — рассуждения о том, что сначала пицца, потом Хэллоуин, а дальше ребёнок забывает русские блюда. То есть культурная идентичность, оказывается, настолько хрупкая, что её способен разрушить кусок теста с моцареллой. Не образование, не семейные традиции, не отсутствие интереса к собственной истории — именно пицца. Вот уж действительно стратегический противник. Но самое лицемерное в этой истории — призыв вернуть уважение к национальной культуре через запреты. Русская кухня настолько велика и разнообразна, что ей не требуется уничтожать конкурентов ради собственного существования. Если кулебяка проигрывает пицце в школьной столовой, может, стоит сделать кулебяку вкусной, доступной и привлекательной, а не объявлять войну чужому меню? И давайте отдельно поговорим о детях. У школьников и без того достаточно ограничений, наставлений и взрослых, которые постоянно решают за них, что им любить, что им смотреть и что им есть. Теперь им ещё собираются объяснить, что кусок пиццы — это почти предательство Родины. Осталось только выдавать справку о патриотизме после употребления расстегая. А требование запретить иностранные названия без русскоязычного дублирования вообще выглядит как попытка выдать языковую политику за культурную победу. «Пепперони» от наличия русской надписи не станет курником, а «Папа Джонс» не превратится в русскую пекарню от одного административного распоряжения. Иностранное слово на вывеске не уничтожает русский язык. Его уничтожает, если уж говорить серьёзно, неспособность заинтересовать людей собственной культурой без постоянного поиска внешнего врага. Патриотизм — это когда ты настолько уверен в своей культуре, что не боишься соседства с чужой. Когда ты не запрещаешь детям пробовать мир, а учишь их понимать и ценить своё. Когда пироги пекут не потому, что пиццу объявили идеологическим преступлением, а потому, что пироги действительно любят. И, наконец, особенно символично звучит призыв к единству из автомобиля, который для большинства граждан остаётся недостижимой роскошью. Конечно, само по себе владение дорогой машиной не преступление. Но когда человек демонстрирует подобный уровень достатка, а затем с серьёзным видом рассказывает народу о необходимости отказаться от чужой еды ради национальной идентичности, возникает закономерный вопрос: а единство у нас предполагается за общим столом или только в общих запретах? Страна, которая боится пиццы, — это не страна, защищающая свою культуру. Это страна, которой пытаются внушить, будто её культура настолько слаба, что нуждается в полицейской охране от теста, сыра и томатного соуса. Пироги — прекрасно. Кулебяки — замечательно. Эчпочмаки — великолепно. Но если для продвижения собственной кухни вам необходимо запрещать пиццу, проблема явно не в пицце. И отдельный штрих к этому патриотическому спектаклю: все эти рассуждения о защите отечественной культуры публикуются в Telegram, вокруг которого в России уже давно идут разговоры об ограничениях и блокировках. Получается, пицца — угроза национальной идентичности, а иностранная платформа для патриотических заявлений — вполне подходящая площадка. Какая удивительная избирательность в борьбе с чужим! Подписывайся в Telegram | Max