22 октября 1702 - русские войска во главе с Петром I возвращают России Нотебург После поражения нашей армии при Нарве, позиции шведов в Ингрии были очень сильны. Две крепости (Ниеншанц и Нотебург) контролировали течение Невы. Шведы фактически владычествовали на Ладожском озере и имели там флот, который свободно высаживал на восточном (русском) берегу озера десанты и беспощадно опустошал русские селения. Понимая это, Пётр принялся создавать озёрный флот, который уже в 1702 году с успехом стал оказывать сопротивление. Но пока у шведов в руках были Ниеншанц и Нотебург (Орешек), устье Невы и выход в море оставались недостижимы. Осада Нотебурга готовилась Петром I тщательно и в большой тайне. Лето 1702 года государь провёл в Архангельске будто бы в ожидании предполагаемого нападения шведов - противник ни в коем случае не должен был предположить, что целью кампании является Нотебург. В августе 1702 года русская осадная армия начала сосредоточение в Ладоге. 25 сентября русские двинулись к Нотебургу. Утром 26 сентября 1702 года передовой отряд Преображенского полка численностью 400 человек подошёл к крепости и начал перестрелку; ещё засветло к ним присоединились 2 гвардейских батальона. 27 сентября вся осадная армия прибыла под Нотебург. Всего осаждающие имели 12 500 солдат непосредственно у крепости и свыше 20 000 на ближних подступах к ней, 51 осадное орудие, не считая большого количества полевой артиллерии и корабельных пушек с вошедших в Ладожское озеро судов. Русские перетащили волоком 50 судов из Ладожского озера в Неву и взяли укрепление на другой стороне Невы. Попытка шведов отбить его осталась безуспешной. 12 октября была начата бомбардировка, которая частично повредила стены крепости, однако к 22 октября почти все осадные орудия из-за плохой выучки артиллеристов вышли из строя. По приказу Петра I русские пошли на штурм, так и не пробив полноценных брешей. По сигналу начала штурма охотники Семёновского полка в числе 40 человек под командой сержанта Мордвинова двинулись к крепости, пробежав под градом пуль и картечи до рва, они спустились в него, бросились к бреши, но были отбиты. Тогда послан им на помощь отряд из 122 человек, не считая охотников…. Ожесточённая борьба продолжалась 13 часов подряд, но ни к чему не привела, русские оставались на тех местах, на каких были в самом начале сражения, и подвигаться вперёд не могли, так как штурмовые лестницы оказались на 1,5 сажени короче высоты пролома, а отступать не хотели; шведы оборонялись упорно, стреляли сверху вниз картечью, раскаленными ядрами и сбрасывая на штурмующих бревна и камни. Во время боя наступил один момент, когда несколько солдат бросились бежать к реке; тогда князь Голицын, чтобы отнять всякую мысль об отступлении, приказал все свободные лодки оттолкнуть от берега. Пётр, не видя успеха, послал повеление: отступить. Но поручик Меншиков, на противоположном берегу, не дожидаясь приказания, стал ловить лодки, посадил на них сколько мог преображенцев и семёновцев и явился к Голицыну на помощь. Увидев такую настойчивость с нашей стороны после 13-ти часов боя, комендант в 5-м часу велел ударить в барабаны для сдачи. В тот же день капитуляция Нотебурга была подписана. Штурм был необычайно трудным и кровопролитным. «Правда, что зело жесток сей орех был, однако, слава богу, счастливо разгрызен. Артиллерия наша зело чудесно дело своё исправила», — писал Пётр. Старый русский город, раньше называвшийся Орешком, вернулся России и был переименован в Шлиссельбург («ключ-город», открывавший дорогу к овладению устьем Невы).