Айдар Ахмадиев ☮️

✏️ Как уничтожить газету по внутренним корпоративным правилам В 1993 году Михаил Горбачев потратил часть денег от своей Нобелевской премии на компьютеры для только что созданной «Новой газеты». Тридцать три года спустя издание, чей многолетний главный редактор сам получил Нобелевскую премию мира, объявило о закрытии. Среди причин невозможность получать пожертвования от читателей. Получилась довольно выразительная история страны. Когда-то для создания независимой газеты нужно было найти деньги на компьютеры. Теперь даже наличие денег и читателей не гарантирует, что газете позволят существовать. Сегодня редакция «Новой» опубликовала заявление «Нас убили». 9 ноября журналисты покинут помещение в Потаповском переулке, где проработали почти тридцать лет, выключат серверы и прекратят работу. За это время были убиты несколько журналистов и авторов газеты, многих сотрудников избивали и преследовали, само издание лишили регистрации, заблокировали его сайты. В сентябре «Новую» объявили «иноагентом». И все же особенно примечательно, чем закончилась эта история. Редакцию выселяют из офиса, а банки отказываются обслуживать пожертвования, объясняя внутренними корпоративными правилами. Это даже по-своему забавно. Тридцать лет независимой журналистики, расследования коррупции, убийств, Нобелевская премия мира. И в конце концов выясняется, что главная проблема заключается во внутренних корпоративных правилах. «Новая» полагает, что речь идет о скоординированной операции спецслужб. А что, если никакого специального приказа банкам действительно не понадобилось? Ведь государство за последние годы создало систему, в которой коммерческой организации зачастую проще отказаться от неугодного властям клиента, чем разбираться, можно ли продолжать с ним работать. Даже если юридически это возможно, зачем брать на себя риск. От одного клиента можно отказаться. С государством так не получится. Причем не обязательно быть убежденным сторонником госполитики, чтобы принять такое решение. Достаточно быть человеком, который не хочет проблем. Не столь важно их личное отношение к независимой журналистике. Им достаточно предпочитать ей собственное спокойствие. В этом смысле система гораздо хитрее обычной цензуры. Для цензурного запрета нужен тот, кто его вынес. А здесь у каждого участника может оказаться свое вполне прозаическое объяснение. Один применяет закон. Другой соблюдает договор. Третий оценивает риски. Четвертый вообще ничего не решал, это автоматическая процедура. Конечно, было бы наивно считать, что государство просто стоит в стороне. Оно годами преследовало «Новую газету» совершенно открыто. Но теперь становится видно, насколько хорошо работает созданная им среда. Можно даже не знать, кто конкретно распорядился отключить пожертвования, чтобы понимать, почему решение оказалось возможным. В такой системе ответственность постепенно исчезает из поля зрения. За каждым отдельным отказом можно спрятать целую папку с юридическими основаниями. При этом совокупный результат этих вполне будничных действий оказывается политическим. Мне кажется, это многое объясняет и за пределами журналистики. Авторитарная власть не обязательно должна лично управлять каждым учреждением и каждым человеком. Гораздо удобнее добиться положения, при котором люди сами начинают учитывать ее интересы в своих решениях. Из осторожности. Причем чем больше таких людей, тем меньше приходится непосредственно вмешиваться. Разумеется, такой порядок не отменляет ни насилия, ни уголовных дел. Они никуда не делись. Наоборот, именно из-за них у остальных появляются веские причины быть осторожными. В этом, возможно, и состоит одно из главных «достижений» политической системы последних лет. Она сумела сделать страх совершенно обыденным деловым соображением. Таким же, как размер арендной платы или банковская комиссия. У каждого участника этой истории может быть объяснение, почему он поступил именно так. И, вполне вероятно, мы никогда не узнаем, был ли у всех этих решений один конкретный заказчик. Но 9 ноября «Новая газета» все равно закроется.