Политический Агрегатор

Россия. Тренды недели Моральный камертон Министерство иностранных дел РФ, в существующей структуре власти, если говорить про внешнеполитическое поле, одновременно выполняет две функции: напоминание и разъяснение. Причем, дипломатическое ведомство, во всем богатстве своих спикеров, речь о Сергее Лаврове, министра иностранных дел РФ и его заместителях, выходит на первый план в информационном пространстве, когда иные акторы – президент РФ Владимир Путин и другие представители Кремля – берут временную паузу. Подобный «антракт» случился и на прошлой неделе и вновь МИД РФ заострил внимание внутренних и внешних наблюдателей на перманентных темах современности. Что за перманентные темы современности? Это конфронтация с «коллективным Западом». Противостояние идет по разным фронтам, начиная от «украинского кризиса» и дискуссии вокруг новой архитектуры европейской безопасности и заканчивая локальными вопросами вроде Южного Кавказа, где Брюссель пытается помешать отношениям Москвы с Баку и Ереваном или тема «асеаноцентричности» в Азиатско-Тихоокеанском регионе, которую пытаются «пересмотреть» в Вашингтоне, Токио и Сеуле. Позиция (или тренд, кому, как удобно) Россия предельно проста: если до чего-то конкретного договорились – значит, надо придерживать договоренностей. Одностороннее нарушение и невыполнение обязательств, без уважительной причины, – повод для осложнения отношений и конфронтации. Вместе с этой парадигмой, Москва, как актор в мировой политике, функционирует со смыслом, что «переговоры любят тишину». Например, про договоренности в Анкоридже, что Кремль, что МИД РФ постоянно повторяют. Иногда, с акцентом, что некие достигнутые параметры изначально шли от администрации президента США Дональда Трампа, и Москва сочла их разумными и фундаментальными для формирования европейской архитектуры безопасности. В тоже время, что параметры, что договоренности нигде и никак не раскрываются и не детализируются. Внешним наблюдателям остается только догадываться, какую «козырную карту» вытащил Дональд Трамп, что смог убедить Владимира Путина. Тут важно сделать оговорку, что США – это не есть полновесная часть «коллективного Запада». В некоторых вопросах Вашингтон по-прежнему не учитывает мнение Москвы, взять тему с АСЕАН и милитаризацией Азиатско-Тихоокеанского региона. Где-то, как в «украинском вопросе», есть консенсус по общему пониманию, но различаются детали вроде режима прекращения огня. Другие темы, например, сокращение стратегического наступательного вооружения или развитие совместных проектов в Арктике имеют хороший потенциал для реализации, однако им уже упомянутый «украинский вопрос». Здесь, наверное, ключевой момент: Москва видит в Вашингтоне комплексного партнера, пусть и с иной точкой зрения. Почему партнера? Скорее всего, причина – в определенных кулуарных договоренностях. А вот Европа, если судить по последним высказываниям Лаврова на брифингах или тексте министра для газеты «Коммерсант», заставляет Москву крепко задуматься – разногласия здесь носят критический характер, где-то с переходом на угрозу для национальной безопасности. В отношении континента МИД РФ применяет термины вроде «неоколониализм», «брюссельская бюрократия» и напоминает о деструктивных действиях отдельного политиков, вроде Эмманюэля Макрона, президента Франции, кто пытается «перетянуть США с позиции Анкориджа» в логику «отразителя европейских ценностей». Макрона, конечно, никто за язык тянул, но факт фиксации на словах руководителя Пятой Республики показывают, что Москве не о чем разговаривать с Брюсселем, Парижем, Берлином и Лондоном, пока там существует негативный политический климат.