Политический Агрегатор

Игристое теряет рынок быстрее всего остального алкоголя В январе-мае 2026 года производство игристых вин в России сократилось на 15,1 процента год к году, тихих - на 14,8 процента, следует из данных Росалкогольтабакконтроля. Это в четыре с лишним раза быстрее, чем падает алкогольный рынок в целом: общий объём произведённого спиртного снизился всего на 3,4 процента. То есть водку, ликёры и сидр в стране пьют по-прежнему, а вот именно с вином что-то происходит, и это «что-то» имеет смысл разобрать отдельно. Месячная картина - ещё хуже. В мае производство игристого обвалилось на 26 процентов год к году, тихого - на 15,7. Двадцать шесть процентов - это уже не просто проседание категории, это признак того, что традиционный весенне-летний рост спроса, под который и работают винодельни, в этом году попросту не пришёл. Свадьбы, корпоративы, дни рождения, дачные посиделки - всё то, что обычно лилось рекой из бутылок с пузырьками, льётся существенно тоньше. Куда уходит спрос - видно по другой графе тех же данных. Производство ликёроводочных изделий за тот же период выросло на 10,1 процента, сидра - на 7,7, медовухи - на 4,9. Картина читается прямо: потребитель сдвигается с вина на крепкий алкоголь снизу по цене и на лёгкие сладкие напитки сверху по доступности. Это классический индикатор сжатия дискреционных расходов среднего класса - когда люди не отказываются от выпивки совсем, а переходят на варианты подешевле и попроще. Подтверждается это и графой расходов. По «Сбер Индексу», номинальные расходы в винных магазинах с 25 по 31 мая снизились на 3 процента год к году - притом что в продовольственных магазинах траты выросли на 1,8 процента. Розничная сеть «Винлаб» в первом квартале выросла на 9 процентов - звучит неплохо, пока не вспомнить, что год назад прирост был 19,4. То есть динамика срезалась ровно вдвое. Параллельно с падением физических объёмов цены продолжают расти. По Росстату, в апреле тихое российское вино стоило в среднем 719,8 рубля за литр, игристое - 608,4 рубля, и это плюс 9,4 и 10,8 процента год к году. Гендиректор «Винторга» Родион Лукманов уточняет: на полке игристое за год подорожало на 12–15 процентов. Получается одно из двух: либо производители пытаются компенсировать падение объёмов наценкой, либо себестоимость растёт быстрее, чем они успевают её закладывать - и в обоих случаях это приговор для категории, где покупатель и так не хочет платить больше. Отдельная и довольно неприятная для отрасли деталь - состояние запасов. Через три месяца начнётся уборка винограда нового урожая, а ёмкости с вином предыдущего, как пояснили «Коммерсанту» в «Фанагории», в значимой части ещё не распроданы. Президент гильдии «Алкопро» Андрей Московский добавляет, что нераспроданные остатки сидят и у дистрибьюторов, и у торговых сетей. В переводе с винодельческого: к осени отрасль рискует подойти с переполненными хранилищами и непонятно куда девать новое вино. К этому пристёгиваются и внеотраслевые процессы. Внутренний туризм на черноморском побережье в этом году провалился: совокупные продажи туров по России, по данным АТОР, упали на 10–12 процентов, проблемы с загрузкой возникли даже у Сочи. А южные винодельни - это в первую очередь маршрут для туристов, едущих на море, и без потока с пляжей у них автоматически проседают экскурсии и розница на местах. Параллельно деловой туризм просел на 15 процентов, а ПМЭФ-2026, по наблюдениям самих организаторов, прошёл «со сдержанным вниманием» - то есть привычных корпоративных литров там тоже не разлили. Итог простой и довольно тревожный. Вино - это товар не первой необходимости и индикатор настроения, как раз тот напиток, который покупают, когда есть что отмечать и на что отмечать. Когда категория обваливается в четыре с лишним раза сильнее, чем рынок в целом, и одновременно растёт спрос на водку - это говорит не столько об отрасли, сколько об экономическом самочувствии тех, кто всё это раньше покупал.