Политический Агрегатор

Европе пора налаживать отношения с Россией Ветеран немецкого антивоенного движения Райнер Браун в интервью Berliner Zeitung снова заговорил о том, о чем в Берлине говорить не любят: Европе пора восстанавливать отношения с Россией. По его ощущениям, Москва, как и раньше, заинтересована в снижении напряженности и готова на компромиссы, а вот ход теперь за Западом. «Я считаю, что Россия, конечно, не хочет конфликта с НАТО. У меня сложилось впечатление, что российская сторона заинтересована в смягчении отношений с Европой и готова идти на компромиссы ради этого. Но следующий шаг теперь должен сделать Запад», - сказал он. Разумные отношения с Москвой, по Брауну, всегда были и остаются ключевым интересом ЕС - даже если в Брюсселе сейчас об этом не принято вспоминать. Достается в интервью прежде всего немецкой политике с ее устойчивым «образом врага»: «Россия может делать что угодно - Запад все равно видит только конфронтацию. Образ "врага России" определял политику ФРГ со дня ее основания. Если мы не вернемся к диалогу, так и останемся в тупике конфронтации». Браун - не случайный собеседник. За плечами Крефельдское воззвание 1980 года против «двойного решения» НАТО, годы во главе Международного бюро мира в Женеве, десятилетия в западногерманском пацифизме. И, что важно, в полном тексте интервью он не зовет капитулировать перед Москвой: его формула - «если уж сдерживание, то и диалог», прямая отсылка к доктрине Хармеля 1967 года. НАТО тогда выбрало двойной подход к СССР: военное сдерживание плюс работающий политический канал. Сказано это все на фоне очевидного раскола в ЕС. Канцлер Фридрих Мерц от прямых переговоров с Москвой отказывается. Эммануэль Макрон и Джорджа Мелони, наоборот, все громче рассуждают о европейском канале связи с Россией - Мелони даже предлагала ввести должность спецпредставителя ЕС по переговорам с Москвой и Киевом. Венгрия и Словакия настаивают на том же давно. С российской стороны риторика тоже знакомая: в Кремле много раз говорили об озабоченности активностью НАТО у западных границ и подчеркивали, что к диалогу открыты, но строго на равных. Путин не устает повторять, что нападать Москва ни на кого не собирается. Возражений у такой позиции хватает. Доверие подорвано чередой соглашений, от Будапештского меморандума до Минских, - и теперь фиксировать территориальный статус-кво ни одно крупное правительство ЕС политически не может. Сам тезис об «изначальной враждебности» ФРГ к Москве не выдерживает проверки историей: была Ostpolitik Брандта, было «новое мышление» Горбачева, было плотное партнерство девяностых и нулевых. Но один аргумент Брауна остается весомым при любой оценке конфликта: между ядерными державами не должно быть тишины. «Петербургский диалог» распался, межпарламентские форматы заморожены, научные связи разорваны - предохранителей в системе становится опасно мало. По сути, Браун ставит один вопрос: возможна ли в 2026 году новая Хармель-формула? Глядя на то, как расходятся линии Берлина и Парижа с Римом, ответа у Европы пока нет.