Afro-Russians

@afro_russians · news · Russian · active

🌍 🇷🇺 🇩🇿 🇦🇴 🇧🇯 🇧🇼 🇧🇫 🇧🇮 🇬🇦 🇬🇲 🇬🇭 🇬🇳 🇬🇼 🇨🇩 🇩🇯 🇪🇬🇿🇲 🇪🇭 🇿🇼 🇨🇻 🇨🇲 🇰🇪 🇰🇲 🇨🇮 🇱🇸 🇱🇷 🇱🇾 🇲🇺 🇲🇷 🇲🇬🇲🇼 🇲🇱 🇲🇦 🇲🇿 🇳🇦 🇳🇪 🇳🇬 🇨🇬 🇷🇼 🇸🇹 🇸🇿 🇸🇨 🇸🇳 🇸🇴 🇸🇩 🇸🇱 🇹🇿 🇹🇬 🇹🇳 🇺🇬 🇨🇫 🇹🇩 🇬🇶 🇪🇷 🇪🇹 🇿🇦 🇸🇸 для связи (@H_Basi)

Subscribers 650 Subscribers, last 30 days: 648 → 650 +1 24h
Reach per post (ERR) 19.1%124 avg views
Posting 2.4/day last 19 hours ago
Reactions per 1K views 39.1 ❤ 🔥 👍
  1. Ubuntu (Убунту) — это не отказ от личности Ubuntu часто переводят как: «Я есть, потому что мы есть». Но это не означает, что человек должен раствориться в коллективе. Ubuntu — философская и этическая традиция, особенно связанная с южноафриканским контекстом. Её часто передают через выражение umuntu ngumuntu ngabantu — «человек является человеком через других людей». Эту формулу легко понять неправильно. Можно решить, что Ubuntu требует поставить группу выше личности, отказаться от собственного мнения и подчиниться коллективу. Но такое прочтение превращает сложную философию в простой лозунг. Ubuntu говорит о другом: человек не формируется в полной изоляции. Его достоинство, характер и способность отвечать за свои поступки развиваются в отношениях с другими людьми. Я учусь говорить, потому что со мной говорят. Я понимаю справедливость, сталкиваясь с несправедливостью. Я становлюсь ответственным, когда мои действия затрагивают жизнь других. Я узнаю собственное достоинство не только изнутри, но и через признание достоинства окружающих. Поэтому Ubuntu — не «мы вместо я», а «я становлюсь собой среди других». Это не означает, что общество всегда право. Сообщество может быть несправедливым. Большинство может ошибаться. Традиция может исключать одних людей и привилегировать других. Любая идея единства способна превратиться в инструмент давления, если ею запрещают критиковать власть или защищать меньшинство. Именно поэтому Ubuntu нельзя использовать как оправдание фразы: «Так хочет коллектив». Если общество требует молчать от человека, которого унижают, оно не проявляет Ubuntu. Если традиция оправдывает насилие, она не становится справедливой только потому, что является традицией. Если единство строится на исключении слабых, это уже не человечность, а подчинение. Ubuntu предполагает взаимность. Забота не должна быть односторонней обязанностью одних и привилегией других. Уважение к сообществу должно включать уважение к отдельному человеку. В этом смысле Ubuntu можно сопоставить с современными дискуссиями о достоинстве, правах человека и восстановительной справедливости. Важен не только вопрос: «Как наказать нарушителя?» Но и вопросы: кто пострадал, что было разрушено, какую ответственность необходимо признать и возможно ли восстановить доверие? Однако Ubuntu не следует превращать в универсальный портрет всей Африки. Африканский континент состоит из множества обществ, языков, религий и философских традиций. Ubuntu имеет определённый исторический и региональный контекст, а современные учёные по-разному спорят о соотношении личности, сообщества, свободы и ответственности в этой традиции. Поэтому Ubuntu — не доказательство того, что «африканцы более коллективны», а повод критически пересмотреть само противопоставление индивидуализма и коллективизма. Человек может быть свободным и при этом зависеть от других. Он может иметь личные права и одновременно нести общественную ответственность. Он может сохранять собственный голос и понимать, что этот голос существует не в пустоте. Ubuntu задаёт вопрос, важный не только для Африки: Какие отношения позволяют человеку оставаться человеком — и что происходит с обществом, когда оно перестаёт видеть личность в другом?

  2. Великий Зимбабве — один из наиболее убедительных примеров того, как колониальные стереотипы отрицали очевидное. Это крупный средневековый каменный город на территории современного Зимбабве, созданный предками народа шона и включённый в торговые сети юго-востока Африки. Его знаменитые стены построены методом сухой кладки — без цемента и известкового раствора. Архитектура комплекса искусно использует особенности природного рельефа и свидетельствует о сложной городской организации, развитом обществе и высоком уровне инженерного мастерства. Однако европейские колониальные авторы долго отказывались признавать африканское происхождение Великого Зимбабве. Его строительство приписывали чужеземцам — от финикийцев до арабов, — поскольку колониальному сознанию было трудно допустить существование крупной и сложной цивилизации, созданной самими африканцами. Здесь важен не только сам памятник, но и вопросы, которые он ставит: — кто имеет право считаться создателем цивилизации; — почему сложная каменная архитектура автоматически связывалась с «чужим» происхождением; — как археология могла использоваться для оправдания расистских и колониальных представлений; — почему достижения африканских обществ так долго объясняли влиянием внешних народов. Великий Зимбабве важен не потому, что Африка должна кому-то доказывать свою «цивилизованность». Он важен потому, что показывает: проблема заключалась не в отсутствии африканских цивилизаций, а в нежелании колониальной Европы их признать. История Великого Зимбабве напоминает: цивилизация не нуждается в европейском разрешении, чтобы быть цивилизацией.

  3. Африканские системы земледелия: устойчивость вместо покорения природы Когда говорят о сельском хозяйстве, Африку часто представляют только как получателя технологий и помощи. Но это упрощённый взгляд. На протяжении веков африканские общества создавали собственные способы выращивать пищу, сохранять воду, поддерживать плодородие почвы и приспосабливаться к засухам. Во многих регионах земледелие строилось не на полном подчинении природы, а на взаимодействии с ней. Фермеры сочетали выращивание культур с разведением животных, сохраняли полезные деревья на полях, использовали смешанные посадки, севооборот, мульчирование, компост и естественные способы защиты почвы. Такие системы называют агролесоводством: деревья, сельскохозяйственные культуры и иногда домашний скот используются на одной территории. Подобные практики существовали в разных частях Африки — от садов и многоярусных посадок до парков с полезными деревьями и пастбищных систем. Особое значение имели методы управления водой: — сбор дождевой воды; — создание небольших земляных валов, канав и водоёмов; — строительство террас на склонах; — сохранение влаги в почве; — использование растений, устойчивых к засухе; — защита земли от эрозии с помощью деревьев, трав и растительных полос. Современные исследования и рекомендации по агроэкологии вновь обращаются к этим принципам: разнообразию культур, сохранению органического вещества в почве, водосбережению и сочетанию земледелия с лесными насаждениями. Но важно не романтизировать прошлое. Не всякая традиционная практика одинаково эффективна, а современные технологии могут приносить большую пользу. Главный урок заключается не в отказе от науки, а в соединении научных знаний с местным опытом и особенностями конкретного региона. Африканские системы земледелия напоминают: природа — не враг, которого нужно покорить. Это сложная система, частью которой является человек. А устойчивое сельское хозяйство — не возврат в прошлое, а поиск такого будущего, в котором урожайность не достигается ценой разрушения почвы, воды и биоразнообразия.

  4. edited

    Понятие времени: прошлое впереди, будущее за спиной Когда мы говорим, что будущее впереди, нам кажется, будто это универсальная истина. Но во многих африканских языках и культурах прошлое метафорически находится перед человеком: его можно увидеть, изучить и осмыслить. Будущее же — за спиной: оно ещё не наступило, поэтому его невозможно непосредственно увидеть. В этом нет никакой отсталости или неспособности мыслить абстрактно. Напротив, это другая эпистемология времени — другой способ связывать знание, опыт и человеческое действие. Мы видим прошлое, потому что располагаем свидетельствами, памятью, историями и последствиями уже совершённых поступков. Будущее находится позади не потому, что оно менее важно, а потому, что оно скрыто от взгляда. Мы можем строить прогнозы и планы, но не можем обладать им так же непосредственно, как опытом прошлого. Такая перспектива напоминает: человек движется вперёд, не видя того, что его ждёт, но постоянно глядя на то, что уже произошло. Поэтому прошлое — не мёртвый архив, а ориентир, источник ответственности и материал для выбора. Иногда, чтобы понять другую культуру, нужно не спрашивать: Почему они мыслят неправильно?, а спросить: Какие представления о знании и времени стоят за их языком? Разные метафоры времени — это не соревнование между правильным и не правильным мышлением. Это возможность увидеть, насколько разнообразны человеческие способы понимать реальность.

  5. Нсидиби: африканская система знаков, которая писала историю до колониализма Нсидиби — одна из древнейших независимых систем письма в мире, возникшая в регионе Кросс-Ривер (юго-восточная Нигерия и западный Камерун) и датируемая примерно IV–XIV веками н. э. Это не алфавит и не слоговое письмо в привычном европейском смысле, а семиографическая (семиасиографическая) система: знаки обозначают понятия, действия, предметы и социальные ситуации, а не отдельные звуки речи. Большинство исследователей связывают происхождение нсидиби с народом эджагам (экой) в бассейне реки Кросс, хотя система быстро распространилась среди эфик, ибибио, игбо и соседних групп. Главными хранителями и пользователями нсидиби было тайное общество Экпе (леопардовое общество, также Ngbe/Egbo) — институт, выполнявший функции суда, регулирования торговли, а также ритуального и политического авторитета в регионе. Нсидиби насчитывает более тысячи знаков (задокументировано свыше 500), которые наносились на самые разные носители: керамику, стены, ткани, маски, мечи, калабасы, пальмовые стебли, а также рисовались на земле, в воздухе как жесты и даже на теле как татуировки. Знаки использовались для: — публичных объявлений и предупреждений; — маркировки товаров, счетов и денег; — ведения записей и фиксации решений; — объявления табу и сакральных знаний; — любовных посланий и личной коммуникации; — украшения тела и идентификации статуса. Важная особенность: часть знаков была экзотерической (понятной широкой публике), а часть — эзотерической, доступной только инициированным членам общества Экпе. Это делало нсидиби одновременно инструментом коммуникации и инструментом власти: публичное отображение скрытых знаков демонстрировало силу и авторитет общества. С приходом колониальной администрации в конце XIX — начале XX века нсидиби подверглось репрессиям: колонизаторы видели в тайных обществах и их знаках угрозу своему контролю и объявили нсидиби как поклонение к язычеству. Тем не менее система сохранилась в орнаментах, ритуалах, масках и устной традиции, а в последние десятилетия наблюдается движение за её возрождение и включение в образовательные программы (в 2025 году язык эфик впервые начали преподавать в школах штата Кросс-Ривер). Нсидиби также попало в Новый Свет через трансатлантическую работорговлю: следы системы обнаруживаются в символических практиках Кубы и Гаити, что делает её частью глобального африканского наследия. Нсидиби ломает стереотип что в Африке не было письма. Перед нами зрелая интеллектуальная традиция, которая создавала собственные технологии фиксации знания без латиницы и кириллицы, интегрируя письмо в социальную, правовую и духовную жизнь сообществ.

  6. Дикая природа на фоне мегаполиса Национальный парк Найроби (Nairobi National Park) — яркое доказательство того, что дикая природа и современный город могут существовать бок о бок. Единственный в мире национальный парк, расположенный в черте столицы. Этот уникальный заповедник демонстрирует гармонию между урбанистической средой и нетронутой природой.

  7. +4

    Афрокомба — один из древнейших культурных символов Африки, история которого насчитывает 6 тысячи лет. Это не просто инструмент для укладки волос, а настоящий символ красоты, самобытности, статуса и традиций, который бережно передаётся из поколения в поколение. От древних африканских цивилизаций до современной культуры африканских народов — афрокомба остаётся важной частью культурного наследия и символом национальной гордости. У многих африканских народов афрокомба имеет особое символическое значение. Например, у народа Акана она означает Дуафе (гребень) — символ женственности, гигиены и заботы о себе. «Красота начинается с ухода за собой»

  8. Адинкра: африканская письменность без букв У народа акан в Гане каждый символ — это не просто узор, а целый концепт: пословица, ценность, историческое событие или философская идея. Адинкра — это полноценная семиотическая система, альтернатива алфавиту, которая веками передавала знания через визуальный язык. 5 символов, которые стоит знать: Гьяме (трон) — лидерство и авторитет «Трон не ставят на голову — его заслуживают» Дуафе (деревянный гребень) — женственность, гигиена, забота о себе «Красота начинается с ухода за собой» Нконимпон (победитель) — успех и достижение «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского» Фунтунфунту (антилопа) — осторожность и бдительность «Тише едешь — дальше будешь» Ойеко (семья) — единство и поддержка «Один в поле не воин» Эти символы веками использовались на тканях, керамике, стенах домов и даже в архитектуре — как способ говорить с теми, кто умеет читать визуальный язык. В Европе долго считали, что у Африки не было письма. А у акан было своё: не буквы, а символы-концепты. «Мудрость не в том, чтобы знать много, а в том, чтобы понимать суть».

  9. «Африканские выходные» в библиотеке 12 и 13 сентября в Российской государственной детской библиотеке пройдёт фестиваль культур стран Африки южнее Сахары. В программе: концерт группы SALEGY, творческие и музыкальные мастер-классы, африканские сказки, традиционные игры, викторины, танцы, выставка живописи тинга-тинга, лекции об украшениях, масках, языках и истории Африки. Дети и взрослые смогут сыграть на барабанах, познакомиться с бэгэной, собрать арт-пазлы и создать собственную книгу или декоративную маску. 📍 Российская государственная детская библиотека 📅 12–13 сентября 2026 года 🎟 Участие в отдельных мероприятиях — по предварительной регистрации.

  10. Палаверное дерево — африканский «парламент» без парламента В некоторых африканских обществах конфликт решали не за закрытыми дверями суда, а под деревом — перед всей общиной. Но это было не простое собрание, а особая система производства истины. Палаверное дерево — пространство, где люди обсуждали споры, преступления, наследство и политические решения. В разговоре участвовали старейшины, женщины, родственники сторон и те, кто обладал моральным авторитетом. Целью было не только установить виновного. Важнее было восстановить отношения внутри сообщества. Поэтому решение могло включать извинение, компенсацию, публичное признание вреда и возвращение человека в общину. Это заставляет иначе посмотреть на современное правосудие. Западная юридическая модель часто спрашивает: «Кто нарушил закон и какое наказание он заслуживает?» Палаверная традиция задаёт другой вопрос: «Как восстановить разрушенную связь?» Но романтизировать её тоже не стоит. Коллективное решение могло защищать общину, а могло и подавлять меньшинство. Любая система справедливости зависит от того, кто имеет право говорить и кого заставляют молчать. Иногда справедливость — это не только наказание виновного, но и попытка сделать так, чтобы общество после конфликта снова могло жить вместе. Палаверные собрания описываются как практики устных переговоров, консенсуса, участия старейшин и восстановления отношений.

  11. Сотни тысяч молодых кенийцев вышли на улицы, чтобы выразить несогласие с новым законом, запрещающим иностранцам заниматься малым бизнесом. Многие считают, что такие меры не решат экономических проблем, а лишь усилят ксенофобию и ударят по самым уязвимым слоям общества. Президент Уильям Руто заявил, что уличная торговля и мелкая розница должны быть «зарезервированы для кенийцев», и поручил начать закрытие соответствующих точек, принадлежащих иностранцам. Позднее правительство объявило 90‑дневный период «регуляризации», в течение которого иностранные предприниматели смогут оформить необходимые разрешения. Молодёжь протестует, поскольку эти меры бьют по реальной экономике: многие мигранты занимаются работой, которую местные часто не хотят выполнять. Закрытие их торговых точек означает потерю товаров, услуг и рабочих мест в цепочках поставок. Правозащитники предупреждают, что подобные директивы провоцируют дискриминацию, ксенофобию и насилие в отношении уязвимых сообществ, включая беженцев. В Кении сильны традиции гостеприимства и взаимопомощи; для многих отношение к мигрантам — вопрос человеческой солидарности, а не только экономики. Закон ещё не окончательно принят парламентом: часть мер представляет собой административные директивы. Именно поэтому голос молодёжи и гражданского общества критически важен: он может повлиять на то, как будет применяться закон и какие поправки в него внесут.

  12. Африканская идея Санкофа (Sankofa) утверждает: нельзя построить будущее, если ты потерял связь с собственной историей. Санкофа происходит из культуры аканов Западной Африки. Её часто изображают в виде птицы, которая поворачивает голову назад, но продолжает двигаться вперёд. Смысл прост: возвращение к прошлому нужно не для того, чтобы в нём застрять, а чтобы забрать оттуда знания, достоинство и опыт. Это не призыв бездумно восстанавливать все традиции. Прошлое тоже может содержать насилие, неравенство и предрассудки. Поэтому Санкофа — не поклонение предкам, а критический отбор: что сохранить, что переосмыслить, а от чего отказаться. В этом смысле деколонизация — это не попытка отвергнуть всё западное. Это вопрос о праве самому решать, какие знания считать ценными и чью историю преподавать. Общество без памяти легко становится обществом без направления. Оно начинает принимать чужие определения прогресса, цивилизации и успеха как единственно возможные. Иногда самый радикальный способ изменить будущее — перестать стыдиться своего прошлого и начать изучать его самостоятельно. Концепция Санкофа связывает историческую память с формированием настоящего и будущего.

  13. +1

    Гриоты — это не «просто сказители». В западноафриканской традиции (особенно у народов мандинка, волоф, фульбе) гриот/джали — профессиональный хранитель устной памяти: историк, генеалог, советник правителей, медиатор в спорах и одновременно музыкант‑поэт, чьё слово способно и прославить, и пристыдить. Их авторитет строится не на должности, а на памяти: с детства они учат родословные, хроники войн и договоров, прецеденты и нормы. На свадьбе, похоронах, в совете старейшин или при наследственном споре именно гриот «говорит, кто эти люди», и его слово часто решает исход. Важно помнить: «гриот» — общее название; у разных народов свои термины и нюансы (jeli/jali у мандинка, gewel у волоф, gawlo у фульбе). Это не развлечение, а дисциплина с внутренними стандартами точности и ответственности перед сообществом. Сегодня многие гриоты выступают как музыканты и публичные интеллектуалы, но суть остаётся той же: живая библиотека, которая связывает прошлое с настоящим и напоминает, что память — тоже форма власти.

  14. Новые «Русские дома» в Африке? Серьёзно? Громко заявили: открываем восемь новых Русских домов в Африке. Церемонии, камеры, пресс-релизы. Но для многих африканских выпускников российских вузов это не новость. Такие центры в этих странах работают годами — на их средства, их руками. Они неоднократно обращались в Россотрудничество, но их никто не поддерживал. Там учили русскому языку, показывали российское кино, помогали абитуриентам. Но об этом молчали. Пока не пришло время для пиара и крупного саммита «Россия — Африка». Мягкая сила так не работает. Это не про громкие открытия с нуля. Это про поддержку того, что уже живёт. Хватит игнорировать инициативы снизу. Пора признать, поддержать и вовлечь тех, кто уже любит Россию и готов быть её голосом там. Настоящая мягкая сила — когда тебя любят не за флаг, а за то, что ты был рядом, когда камер не было.

  15. Что почитать, если интересует африканская литература? Подборка из пяти знаковых романов — от классики до современной прозы, от английского и французского до арабского языка оригинала. 1. «И пришло разрушение» — Чинуа Ачебе (Нигерия, 1958) Оригинал: Things Fall Apart (английский). Классика постколониальной литературы: история о крушении традиционного уклада под натиском колонизации и миссионеров. 2. «Такое длинное письмо» — Мариамы Ба (Сенегал, 1979) Оригинал: Une si longue lettre (французский). Эпистолярный роман-манифест о судьбе африканской женщины, балансирующей между традицией и современностью. 3. «Песнь закона» — Нгуги Ва Тхионго (Кения, 1964) Оригинал: Weep Not, Child (английский). Первый роман кенийского классика: взгляд на колониальную реальность через глаза ребёнка, взрослеющего в тени насилия и надежды. 4. «Голодная дорога» — Бен Окри (Нигерия, 1991) Оригинал: The Famished Road (английский). Магический реализм по-африкански: миф, духовность и травма гражданской войны сплетаются в поэтичную, сложную прозу. 5. «Сезон миграции на север» — Тайеб Салех (Судан, 1966) Оригинал: موسم الهجرة إلى الشمال (Mawsim al-Hijra ila al-Shamal, арабский). Интеллектуальная притча о культурном разломе, идентичности и внутреннем изгнании между Африкой и Европой.

  16. В 2025 году Китай выдал гражданам Буркина-Фасо более 8 000 виз, что свидетельствует об углублении сотрудничества между двумя странами. Визы предназначались для деловых поездок, обучения, профессиональных тренингов, рабочих и рабочих визитов в Китай, подчёркивая растущую мобильность и интенсивность двусторонних контактов. Об этом заявил посол Китая Чжао Дэюн на встрече с премьер-министром Буркина-Фасо Римтальбой Жаном Эммануэлем Уэдраого 7 сентября. В центре переговоров были торговля, сельское хозяйство, промышленность, технологии, обмен опытом и профессиональные стажировки. Буркина-Фасо намерена вывести партнёрство с Китаем за рамки традиционной помощи. Страна делает ставку на развитие местного производства, передачу технологий, подготовку кадров и укрепление экономической самостоятельности. Главный посыл: Буркина-Фасо нужны не гуманитарная помощь и не просто внешняя поддержка, а знания, технологии, производственные мощности и взаимовыгодное сотрудничество.

  17. По моему мнению, это не разница культур, а самый настоящий расизм и дискриминация. Родиться и вырасти в России, говорить на русском языке, быть воспитанной русской мамой — этого уже достаточно, чтобы заслуживать уважительного отношения. Не нужно ничего доказывать. На работе должны быть важны профессиональные качества, а не цвет кожи. И по закону любые ограничения при найме по расе, цвету кожи, национальности и происхождению недопустимы. Но кому важны эти законы, если стереотипы про Африку и темнокожих транслируют 24/7 по федеральным каналам?

  18. 15 июля 2026 года, ушёл из жизни Гай Скотт — человек, который стал живым доказательством того, что в Африке искренность и преданность стране важнее цвета кожи или происхождения. Кто он был? Гай Линдси Скотт (1944–2026) родился в Ливингстоне, Замбия. Его отец был шотландцем, мать — англичанкой. Никаких замбийских корней по крови — только замбийская жизнь: фермер, экономист, журналист, политик, вице-президент Замбии (2011–2014) и исполняющий обязанности президента после смерти Майкла Саты в октябре 2014-го. Почему его приняла Замбия чтобы руководил страной: Во-первых: Он не позиционировал себя выше или умнее африканцев — работал рядом, говорил прямо, шутил, жил на ферме под Лусакой. Во-вторых: Его ценили за компетентность: ещё в 1990-е он был министром сельского хозяйства. В-третьих: В 2014 году, когда он стал первым белым главой государства в Африке со времён апартеида, большинство замбийцев просто сказали: «Это наш человек». Никто не требовал доказательств африканскости. История Гая Скотта — напоминание: принадлежность определяется не генами, а выбором служить обществу, говорить на его языке (в том числе метафорически) и не играть в превосходство. Замбия не спрашивала о происхождении его родителей — она видела его дела. Вечная память Гаю Скотту — фермеру, политику и человеку в той самой белой рубашке, которого Замбия назвала своим.

  19. Ямайка требует ответа: петиция королю Карлу III о компенсации за рабство История делает очередной шаг к справедливости. Правительство Ямайки официально передало петицию королю Карлу III, который до сих пор формально остаётся главой этого государства. Это не просто требование денег — это попытка получить юридический ответ на вопросы, которые столетиями замалчивались. Министр культуры, развлечений и спорта Оливия Грейндж заявила, что этот шаг может проложить путь к решению «давно нерешенного вопроса, касающегося сотен лет ужасающих злоупотреблений, которым подвергались наши африканские предки». В чём суть петиции? Ямайка просит короля направить три ключевых вопроса в Судебный комитет Тайного совета — высшую апелляционную инстанцию для страны: Во-первых: Было ли порабощение африканцев на Ямайке законным согласно английскому праву того времени? Во-вторых: Нарушало ли это международное право и являлось ли преступлением против человечности? В-третьих: Обязана ли Великобритания сегодня предоставить компенсацию за эти действия и их последствия? Как только будут получены ответы, Ямайка определит дальнейшие шаги. Почему это важно для всех африканцев? Это не только про Ямайку. Это про признание того, что трансатлантическая работорговля была системным преступлением, последствия которого чувствуют до сих пор. Это про то, чтобы потомки тех, кто строил богатство империй на костях африканских предков, наконец услышали слово «справедливость». Они не просят милости. Они требуют ответа на вопрос: было ли то, что с африканскими сделали, законно? И если нет — что теперь?

  20. Профессор Йоро Диалло — уроженец Мали, выпускник китайских вузов, занимающий высокие должности в Китае и активно развивающий взаимоотношения между Китаем и африканскими странами, стал лауреатом высшей награды правительства КНР — премии «За дружбу». Йоро Диалло родился и вырос в Мали, получил образование в Китае и сегодня работает в Педагогическом университете Чжэцзяна (Zhejiang Normal University) в городе Цзиньхуа. Он является исполнительным директором Центра франкоязычных исследований и директором Африканского музея при Институте африканистики этого университета. Научная и общественная деятельность Профессор Диалло специализируется на исследованиях в области сотрудничества Китая и Африки, управления и развития. В интервью он подчёркивает трансформирующее влияние китайско-африканского партнёрства: за годы сотрудничества Китай помог построить в Африке более 100 000 км дорог, свыше 10 000 км железнодорожных путей, множество мостов и портов, что критически важно для развития континента. «Китайская модернизация предлагает ценные уроки для африканских стран, позволяя им опираться на собственную историю и культуру ради благополучия народов», — отмечает профессор. Он высоко оценивает роль Форума сотрудничества Китай–Африка (FOCAC), созданного в 2000 году, как платформы для построения общего будущего. В 2024 году правительство Китайской Народной Республики удостоило профессора Йоро Диалло премии «За дружбу» — высшей награды для иностранцев за выдающийся вклад в развитие Китая и укрепление дружбы с другими странами. Эта премия символизирует признание его многолетней работы по развитию академических, культурных и практических связей между Китаем и африканскими государствами.

  21. Older posts