Радонеж

Живой классик русской литературы, председатель Изборского клуба и движения «Русская Мечта» Александр Андреевич Проханов: Погасли светильники, утихли шумы. Прожектор уронил на арену круглое пятно света. На соломе, в яслях Вифлеема, лежал Святой младенец. Его окружали коровы, козы, ослы, куры, петухи. То были роботы. Шары, рычаги, крюки, многогранники, шланги, стеклянные трубки, сварочные аппараты, миноискатели, многоногие агрегаты. Над яслями висел беспилотник, голубая Вифлеемская звезда. Её лучи струились, свивались в «знак бесконечности». Роботы нежно поддевали младенца крюками. Цилиндры выпускали щупальца и разглаживали солому. Сидящие на насесте циферблаты и датчики мигали индикаторами и тихо кудахтали. Под негаснущим солнцем по зелёной тундре бегают чудесные негритята, и их матушку, огромную надувную чернокожую женщину, несут на себе депутаты. Странность, с которой столкнулся здесь Леонид Леонидович, не последняя. Одна странность плодит другую, одна мнимость влечёт за собой другую. Тот, кому он стал подобен, есть подобие другого, а тот третьего. Подобия множатся, вплоть до того, бесподобного, кем является Президент России Леонид Леонидович Троевидов. Леонид Леонидович пребывал в кружении образов. Между тем на арене была явлена сцена «Избиение младенцев». Неслась орда разъярённых роботов-богоборцев. Пустые, как бочки, цилиндры грохотали, полные раскалённой плазмы. Треноги двигали конечностями, вбивали в землю железные клинья. Огромный циркуль переступал, выпуская хобот, разбрызгивал ядовитые капли. Мчалось колесо, стреляя из пулемёта. Неслись по небу мелкие, как комары, беспилотники. Струился стальной червяк, оставляя расплавленный след. Скопище ревело, выло, скрежетало, хрипело, хлюпало, трещало. От него убегал робот-боголюбец, глазированное яйцо с клешнями. Прижимал клешнёй Святого младенца, принимая на себя порезы, уколы, пули, ядовитую слюну.