Сегодня 3 года, как погиб Ростик. На месте, где он похоронен, растут высокие сосны и шумят деревья, а рядом лязгает техника, расчищая пространство для новых могил. За кладбищем недалеко высятся кубы нового микрорайона. Сегодня съездили по традиции, помянули его. «И писем никто не напишет…» – крутится почему-то на кладбище рефреном в голове строка из песни. У Ростика была забава – путешествуя по городам, он отправлял сам себе открытки, а дома из получал. Вот запись из дневника, которой он со мной поделился: «…Открытки в Питере оказалось сложнее найти, чем я думал. То, что на нашей любимой почте они отсутствуют как класс, я уже не сомневался. У меня есть небольшая страсть с недавнего времени отправлять открытки из городов, где я бываю. Поэтому, зная нашу почту, не испытывал надежд купить в ней открытки. — Открыток нет, — вздохнула тетка в окошке, — Зато есть тушёнка. Сказала она это с грустной иронией. Как правильно заметил мой друг Дима Селезнёв, в случае апокалипсиса или другого катаклизма почтовые работники могут запереться в своих старых помещениях и спокойно в них выживать: запасы тушёнки, шампуней, мыла у них навалом, а газеты и картонные коробки пойдут на топливо. Спасибо, что хотя бы марки есть. Впрочем марки сейчас однотипные, без фантазии. Где бы я не был от Якутии до Минеральных вод, Новосибирска или Москвы они теперь везде одинаковые. Синяя с гербовым орлом и надписью 23 рубля. Только в Ереване на Главпочтампте мне подобрали марки, посвященные памяти геноцида армян...» Вот мы как те письма, возвращаемся и приходим к Ростику на годовщину. @oldminerkomi.