Крушение иллюзий В настоящее время жителей центральных регионов России вряд ли можно удивить атаками вражеских БПЛА. За последние годы оторопь сменилась бытовой привычкой, воспринимаемой с долей гнетущего фатализма. Диверсии, пожары и налеты прочно вошли в новостную повестку, повышая градус напряжения пропорционально нанесенному ущербу. Для сибиряков, обитателей глубокого тыла, эти налеты всегда виделись явлением из параллельной реальности. Нечто далекое и, по заверениям правительства, невозможное за тысячи километров от линии фронта. Теперь всё изменилось. 20 июня украинские БПЛА попытались атаковать Тюмень, но были уничтожены силами ПВО, так и не добившись поставленных целей. Коренным образом ситуация изменилась 6 июля, когда в ходе налета на Омск враг смог поразить крупнейший в стране нефтеперерабатывающий завод. Объявленная воздушная тревога продлилась шесть часов, но большинство горожан узнало о случившемся уже постфактум. Сирены в жилых кварталах молчали, а мобильные уведомления приходили со значительным запозданием. Ожидаемо, что кадры горящего НПЗ не просочились в официальные СМИ, но мгновенно утекли в сеть и обросли домыслами на зарубежных ресурсах. Принятый властями региона жесткий запрет на публикацию информации подобного рода заставляет аккуратнее относиться к любым неофициальным заявлениям. Но даже без учета «злых языков» вытекающие проблемы очевидны. Прежде всего, это не столько военное, сколько болезненное имиджевое поражение. Пока Кремль продолжает посылать сигналы о готовности к переговорам, омский инцидент наглядно демонстрирует уязвимость нашей глубокой тыловой инфраструктуры. Кроме того, несмотря на невозможность одной атакой полностью вывести из строя весь НПЗ, даже краткосрочный простой такого гиганта серьезно бьёт по топливному рынку. Омичам же пока не остается ничего другого, кроме как отстаивать многочасовые очереди на заправках, несмотря на статус своего города как крупнейшего производителя топлива. Лишившись основного поставщика, с жестким топливным коллапсом также столкнулись Новосибирская и Иркутская области, а в Республике Алтай и вовсе ввели жесткие лимиты на продажу бензина в одни руки. С каждым месяцем, ощущая свою безнаказанность, вражеские БПЛА всё глубже продвигаются на восток. Помимо Минобороны, огромную ответственность несут и региональные власти, годами закрывавшие глаза на реальность затяжного конфликта. Бесконечные народные гулянья вперемешку с кадрами праздничных репортажей отвлекали людей от сурового положения дел. И только теперь, получив серьезный урон, чиновники наспех принимают запоздалые меры. Привыкшим к мирной жизни горожанам начали экстренно рассказывать о ближайших укрытиях, давать инструкции на случай ЧП и обещать в кратчайшие сроки модернизировать систему экстренного оповещения. Вслед за Омском режим беспилотной опасности был впервые объявлен в Новосибирске. В Кузбассе ввели тотальный запрет на въезд транзитных фур в Кемерово и ограничили скопление грузовиков возле промышленных предприятий, справедливо опасаясь возможных запусков БПЛА диверсантами с гражданского автотранспорта. По заверениям властей, системы ПВО по всей Сибири переведены в состояние полной боевой готовности, а контроль воздушного пространства над стратегическими объектами усилен в несколько раз. Соответствуют ли эти обещания действительности — покажет время, но уже сейчас понятно, что морально сибиряки не были готовы к подобному повороту событий. Ощущение недосягаемости, как и иллюзия существования «безопасных зон», были окончательно разрушены. Технологический прогресс противника стер границы между фронтом и тылом. Время прекраснодушных надежд на удаленность регионов и кулуарные переговоры безвозвратно ушло. Настало время признать уязвимость каждого стратегического объекта, раз и навсегда отказавшись от успокоительных полумер, и наконец-то начать вести эту войну по-настоящему — с полной мобилизацией ресурсов, жесткой дисциплиной и четким осознанием того, что на кону стоит выживание всей страны. Пилигрим