Топор, суувастик и красная шамбала Монголия вошла историю 20 века, как одна из первых социалистических стран, но как так получилось: почему Аратская (Пастушеская) революция под опекой РККА прошла в степной стране, из-за чего барон Унгрен-Штернберг потерпел крах и Монголия прочно вошла в орбиту влияния Советской Москвы? Об этом и о пути становления социалистической Монголии координатор Партии Лимонова, историк Андрей Дмитриев. Любопытно, что всё это имело отчетливый местный колорит, замешанный на буддийской мистике. Верховным правителем Монголии остался ее духовный глава Богдо-Гэген, то есть на первое время получилась своего рода красная теократия. А цирики (солдаты) Народно-революционной армии распевали песню про Шамбалу, куда открыла им дверь революция. Во время революции и Гражданской войны уже России стало не до монголов, и Ургу в октябре 1919 оккупировал корпус китайского генерала Сюй Жичена. В столице возникли подпольные кружки, нацеленные на борьбу за независимость – Восточное Хуре (в котором состоял Сухэ) и Консульский холм (название было дано в честь посольства России, главой его был лама Бодоо, а одним из видных членов – будущий глава государства Хорлогийн Чойбалсан). Как видим, надежды на независимость по-прежнему связывались с Москвой, теперь уже красной. Но Монголия оставалась в тени, пока на сцене местной политики не появился барон Унгерн. Исповедовавший идеи о прогнившем Западе и о том, что спасение может прийти только от желтой расы с опорой на традицию, он двинул свою Азиатскую конную дивизию из Сибири в Монголию. Дивизия Унгерна провела два штурма китайского гарнизона Урги: в октябре 1920-ого и в январе 21-ого. Китайцы бежали. Была восстановлена теократия и проведена торжественная коронация Богдо-гэгена (вторая). По сути барон невольно сыграл большевикам на руку. Во-первых, он изгнал китайцев. А, во-вторых, заставил их обратить самое пристальное внимание внимание на Монголию. Читаем.